Крепче сжав руль, я сосредотачиваюсь на дороге и словах, звучащих из динамиков. Я не позволю бывшему мужу отвлечь меня.

Я нахожу место у входа и твёрдо решаю продолжать игнорировать сообщение от Чейза. Высоко подняв голову, я захожу в ресторан и уверенно говорю хостес, что хотела бы столик на одного на открытой террасе.

Изучая меню, я замечаю сразу несколько блюд, которые хочется попробовать. Тут же решаю, что обязательно вернусь сюда снова. На террасе удивительно тепло благодаря уличным обогревателям. Даже лёгкий бриз со стороны воды не заставляет меня зябнуть.

Я делаю маленький глоток вина — его принесли, когда официантка подошла представиться, — и наблюдаю за мерным движением воды. Живя в Сан-Франциско, я редко бывала у воды. Чейз этого не любил, а поскольку мы оба были поглощены работой, то редкие свободные часы проводили вместе. Как бессмысленны кажутся теперь те усилия. Я окончательно его разлюбила, но это не значит, что предательство перестало причинять боль. Я работаю над собой, день за днём. Со временем эта острая боль исчезнет — так же, как исчезли мои чувства к нему.

Когда мне приносят скампи с морепродуктами, я принимаюсь за еду, наслаждаясь ужином и одиночеством.

Мне удаётся забыть о сообщении, пока поздно вечером я не ложусь в постель.

Устроившись поудобнее, я беру телефон, чтобы поставить будильник, и вижу уведомление, которое словно дразнит меня. Глубоко вздохнув, я открываю его.

Чейз: Я скучаю по тебе.

Я крепко зажмуриваюсь и закрываю приложение с сообщениями. Я не доставлю ему удовольствия ответом. Он этого не заслуживает, и пусть катится к чёрту — надо же было додуматься написать такое.

Он разрушил наши отношения.

Он заделал ребёнка своей секретарше.

Поэтому пусть теперь расхлёбывает кашу, которую сам же и заварил.

ГЛАВА

ДЕВЯТАЯ

— Не может быть! — ахает Иззи. Она с такой силой прижимает ладонь ко рту, что пугает беднягу Вонтона, и тот соскакивает у неё с колен. Иззи тут же исчезает из кадра, чтобы осыпать пса извинениями. Когда она возвращается, то качает головой, поджав губы, точно осуждающая мать. — Не верится, что у него хватило наглости написать тебе — не говоря уже о признании, что он скучает. — Странно ли, что от её слов у меня теплеет на сердце? Она злится сильнее меня.

— Он мужчина. Это всё, что у них есть. Наглости — хоть отбавляй.

— Я поеду туда и кастрирую его.

Я усмехаюсь, расставляя новую посуду в шкафах. Если звон стекла и раздражает Иззи, она об этом не говорит.

— Не нужно этого делать.

— Знаю, но… боже. Просто не верится. Ну и мудак. Хотелось бы высказать ему всё, что я о нём думаю.

— Зачем он это сказал? — Я смахиваю прядь волос с глаз и вздыхаю. — Потому что у них с ней дела идут неважно? — Мне не хочется произносить её имя. Они с Чейзом виноваты в равной степени. Она знала, что он женат. Она знала меня — лично. Боже, какой дурой я, должно быть, казалась ей в те редкие моменты, когда приходила обедать с Чейзом. Как, наверное, торжествовала она, зная, что они творят у меня за спиной.

Иззи берёт телефон и уходит на кухню.

— Наверное, потому, что теперь до него дошло: ты — охрененная партия, — говорит она; судя по звукам, наливает себе воды. — Он знает, что потерял лучшую женщину, а теперь вынужден довольствоваться жалким утешительным призом.

Её ответ заставляет меня рассмеяться. Приятно найти хоть какой-то повод для веселья во всей этой неразберихе.

— Я серьёзно. Только что читала об этом в блоге. Автор писал, что мужчины могут получать от партнёрши восемьдесят процентов того, что им нужно и чего они хотят, но всё равно ищут недостающие двадцать процентов в ком-то другом. В итоге они теряют те самые восемьдесят, но осознают это слишком поздно — когда у них остаются лишь эти двадцать. Двадцать. — Она показывает мне два пальца. — Полагаю, суть в том, что мужчины — идиоты.

Я фыркаю.

— И не говори.

— Ты ведь не собираешься отвечать, правда?

Я фыркаю.

— Боже, конечно нет.

— Хорошо. Он этого не заслуживает.

— Знаю. — Боже, как мне повезло, что она на моей стороне. Ей было так же больно, и она была так же шокирована, как и я, когда правда всплыла наружу. Думаю, она брала с нас пример, надеясь однажды построить такие же отношения.

— Итак, — начинает она, садясь за кухонный стол, — ты собираешься позвонить тому красавчику из бара?

Мои щёки вспыхивают при упоминании Рида.

— Я же не взяла его номер, помнишь?

— Можешь поискать его в соцсетях.

Я смотрю на неё с изумлением.

— Я не собираюсь изображать агента ФБР и выслеживать парня, с которым переспала.

— Почему нет? Я постоянно так делаю. — Она показывает мне язык, когда я в ужасе хлопаю глазами. — Не смотри на меня так. Парни бывают чокнутыми. Я просто провожу проверку на благонадёжность.

Я падаю на диван и поджимаю под себя ноги.