— Три с половиной столетия, — подытожил Лэнгдон, — шведы выставляли кодекс под вооружённой охраной. В 2007 году, под давлением чешского правительства, рукопись временно вернули в Прагу на четырёхмесячную выставку в Национальной библиотеке Чехии. За это время посмотреть «книгу, написанную в соавторстве с дьяволом», пришло более ста тысяч человек.

— Немало доверчивых людей, — буркнул лакроссист.

Лэнгдон решил не упоминать миллионы паломников, пересекающих континенты и океаны ради Туринской плащаницы, Лурда или бесчисленных статуй «плачущей Девы Марии». Чудеса и тайны всегда вселяли надежду, смягчали суровую действительность — Лэнгдон порой называл их «смягчителями реальности».

— Но верите вы в сверхъестественное происхождение книги или нет, — продолжил он, — есть в ней и другие значительные загадки. Одна из самых таинственных особенностей Codex Gigas — исключительное качество каллиграфии. За последнее столетие больше дюжины ведущих экспертов-почерковедов изучали рукопись, и каждый настаивал, что весь текст написан одной рукой. Единственным писцом.

Он замолчал, давая студентам прочувствовать сказанное, но ожидаемого эффекта не последовало.

— Ребята! — подсказал Лэнгдон. — На книгу такого размера, объёма и сложности ушло бы, по подсчётам, около сорока лет.

— Ну, — заметил кто-то, — это правдоподобнее, чем одна ночь.

— Согласен, — сказал Лэнгдон. — Но в таком объяснении есть серьёзная неувязка. В XIII веке средняя продолжительность жизни составляла примерно тридцать лет, и как минимум половину этого срока потребовалось бы потратить на овладение мастерством, которое видно в каллиграфии и рисунках. Ещё удивительнее, что специалисты подтверждают невероятное единообразие почерка на протяжении всей книги. От начала до конца буквы ничуть не меняются… ни признаков усталости, ни ухудшения зрения, ни ослабления подвижности, ни старения, ни угасания разума. Ни малейшей смены стиля. Если сложить все эти обстоятельства, получится технически невозможная загадка.

Наступила тишина.

— Так что же, профессор… по-вашему, произошло? — наконец спросил кто-то.

Лэнгдон долго думал. — Не имею понятия, — честно ответил он. — История хранит множество необъяснимых аномалий, и это одна из них.

— Вот почему я учусь на физика, — подал голос тихий студент с первого ряда.

— Не хочу тебя разочаровывать, — с усмешкой сказал Лэнгдон, — но наука справляется с аномалиями ненамного лучше. Может быть, объяснишь нам опыт с двумя щелями? Или проблему горизонта? Или кота Шрёдингера…

— Беру свои слова обратно! — добродушно сдался студент.

— Значит, признаки разумной жизни всё-таки обнаружены, — под общий смех заметил Лэнгдон. — Как бы то ни было, когда в 2007 году шведы предоставили похищенный некогда кодекс для выставки в Праге, они опасались, что чешское правительство не вернёт его. Но артефакт вернули точно в срок. Благодаря этому жесту доброй воли теперь раз в десять лет «Библия дьявола» на шесть месяцев приезжает в Прагу — с условием, что рукопись никогда не вынимают из запечатанной витрины.

Фуникулёр слегка дёрнулся и остановился у подножия Петршинского холма. Лэнгдон поднял взгляд, всё ещё размышляя о кодексе и послании Кэтрин. Она явно хотела, чтобы он вернулся к «Библии дьявола», но он не видел ни одной разумной причины для такой просьбы.

Ни одной… кроме одной.

А если Кэтрин там… и ждёт меня?

ГЛАВА 56

Мост Джорджа Вашингтона — самый загруженный автомобильный мост в мире. Соединяя крутые скалы Нью-Джерси с берегами Нью-Йорка, четырнадцать его полос обеспечивают переправу более чем ста миллионам машин ежегодно.

Однако сегодня, в предрассветной темноте, Йонас Фаукман мчался по мосту к Манхэттену на угнанном внедорожнике практически в одиночестве. Он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли погони. Ему хотелось достичь относительной безопасности башни Random House до того, как кто-нибудь заявит о пропаже автомобиля.

Алекс, технический специалист PRH, только что сообщил чудовищные новости из Праги. Фаукман мог лишь молиться, чтобы Алекс ошибся в своих выводах.

Неужели открытие в книге Кэтрин действительно стоит того, чтобы ради него убивать людей? Он вспомнил теорию сознания, которую Кэтрин излагала ему за обедом в Нью-Йорке. Она, несомненно, резко расходилась с господствующей научной парадигмой, но едва ли представляла опасность.

— Теория называется нелокальным сознанием, — говорила тогда Кэтрин. — Её основная идея состоит в том, что сознание не сосредоточено в вашем мозге… Оно находится везде. Иными словами, сознание пронизывает Вселенную. Более того, сознание — одна из фундаментальных составляющих нашего мира.

— Ладно, — сказал Фаукман, уже с трудом успевая за её мыслью.

— Согласно нелокальной модели, — продолжала она, — мозг не создаёт сознание, а воспринимает то, что уже существует вокруг него. — Кэтрин переводила взгляд с Фаукмана на Лэнгдона и обратно. — Говоря простым языком, наш мозг взаимодействует с уже существующей матрицей осознания.