ПОСВЯЩЕНИЕ Моему редактору и лучшему другу Джейсону Кауфману, без которого писать эти романы ...

ПОСВЯЩЕНИЕ

Моему редактору и лучшему другу Джейсону Кауфману, без которого писать эти романы было бы почти невозможно… и куда менее весело.

ЭПИГРАФ

> Когда наука начнёт изучать нематериальные явления, за одно десятилетие она продвинется дальше, чем за все предыдущие столетия.

НИКОЛА ТЕСЛА

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

ФАКТ:

Все произведения искусства, артефакты, символы и документы, упомянутые в этом романе, существуют в действительности.

Все описанные эксперименты, технологии и научные результаты соответствуют реальности.

Все организации, упомянутые в этом романе, существуют.

ПРОЛОГ

Я должно быть, умерла, подумала женщина.

Она парила высоко над шпилями старого города. Внизу, среди моря мерцающих огней, сияли подсвеченные башни собора Святого Вита. Взглядом — если у неё ещё были глаза — она проследила, как пологий склон Замковой горы спускается к сердцу богемской столицы, где под свежим снегом скрывался лабиринт извилистых улиц.

Прага.

Сбитая с толку, она тщетно пыталась понять, что с ней происходит.

Я нейробиолог, напомнила она себе. Мой рассудок совершенно ясен.

Впрочем, второе утверждение вызывало некоторые сомнения.

Одно доктор Бригита Гесснер знала наверняка: сейчас она парила над родной Прагой. Её тела рядом не было. Она не имела ни массы, ни очертаний. И всё же всё остальное — её подлинное «я», её сущность, её сознание — казалось невредимым и вполне бодрствующим. Она медленно плыла по воздуху к реке Влтаве.

Из недавнего прошлого Гесснер не помнила почти ничего, кроме смутного ощущения физической боли. Теперь же её тело словно состояло из самого воздуха, сквозь который она летела. Ничего подобного ей прежде испытывать не доводилось. Вопреки всем научным убеждениям она находила происходящему лишь одно объяснение.

Я умерла. Это загробная жизнь.

Едва мысль оформилась, Гесснер отвергла её как нелепость.

Загробная жизнь — коллективное заблуждение… выдумка, которая помогает нам выносить жизнь земную.

Будучи врачом, Гесснер прекрасно знала, что такое смерть и насколько она окончательна. Ещё в медицинском институте, препарируя человеческий мозг, она поняла: всё, что делает человека самим собой, — надежды, страхи, мечты, воспоминания — не более чем химические соединения, удерживаемые электрическими зарядами в мозге. Когда человек умирает, источник питания мозга отключается, химические вещества распадаются в бессмысленную жидкую массу, и от того, кем некогда был человек, не остаётся ни следа.

Если ты умер, значит, умер.

И точка.

Однако теперь, проплывая над симметричными садами Вальдштейнского дворца, она чувствовала себя совершенно живой. Гесснер видела, как вокруг неё — или сквозь неё? — падают снежинки, и, как ни странно, совсем не ощущала холода. Казалось, её разум просто завис в пространстве, сохранив способность логически мыслить и рассуждать.

Мой мозг работает, сказала она себе. Значит, я жива.

Гесснер могла предположить лишь одно: с ней происходит то, что в медицинской литературе называют внетелесным переживанием — ВТП. Это галлюцинация, иногда возникающая у тяжело пострадавших пациентов, которых удаётся реанимировать после клинической смерти.

Внетелесные переживания почти всегда протекали одинаково: человеку казалось, будто его сознание на время отделилось от физического тела, поднялось вверх и парит, не имея формы. Как бы реальны ни были подобные ощущения, путешествие существовало только в воображении. Обычно его вызывало воздействие сильнейшего стресса и кислородного голодания на мозг, иногда в сочетании с анестетиками, применяемыми при неотложной помощи, — например, кетамином.

Я вижу галлюцинации, убеждала себя Гесснер, глядя вниз, на тёмную излучину Влтавы, змеившейся среди городских кварталов. Но если это ВТП… значит, я сейчас умираю.

Удивившись собственному спокойствию, Гесснер попыталась вспомнить, что с ней случилось.

Мне сорок девять лет, я здорова… С чего бы мне умирать?

Внезапно её сознание пронзило ослепительно яркое, страшное воспоминание. Теперь она поняла, где в эту самую минуту лежит её физическое тело… и, что ещё ужаснее, что с ним делают.

Она лежала на спине, туго пристёгнутая к машине, которую сама же и создала. Над ней возвышалось чудовище — какое-то первобытное существо, словно вылезшее из-под земли. Его лицо и лысый череп покрывал толстый слой грязной глины, растрескавшейся, как поверхность Луны. Из-под земляной маски виднелись лишь глаза, полные ненависти. На лбу были грубо вырезаны три буквы древнего алфавита.

— Зачем вы это делаете?! — в панике кричала Гесснер. — Кто вы такой?! Что вы такое?!