— Я… Кажется, они могли убить одного из ваших авторов.

Редактору отчаянно захотелось верить, что он ослышался.

Пока молодой техник рассказывал, что ему удалось выяснить, Фаукман слушал в оцепенении, чувствуя, что его вот-вот стошнит.

В миле оттуда двое оперативников, Огер и Чинбург, проследив за телефоном Фаукмана с безопасного расстояния, припарковались на тихой жилой улице Ист-Ратерфорда, штат Нью-Джерси, неподалёку от стадиона «Метлайф». Они слушали разговор через iPad.

Услышанное встревожило и их.

В Праге убили одного из американских авторов? Лэнгдона или Соломон? Очевидно, что-то пошло совершенно не так.

Впрочем, мистер Финч предельно ясно дал понять, что возвращение рукописи Кэтрин Соломон имеет жизненно важное значение. А Финч всегда добивался выполнения задания — любой ценой.

ГЛАВА 53

Исторический пражский Зерцадлове-Блудиште — Зеркальный лабиринт — был построен в 1891 году к Юбилейной выставке в Праге и до сих пор остаётся любимым местом туристов и детей. По современным меркам лабиринт невелик, но найти выход бывает трудно из-за запутанной планировки и зеркальных стен, установленных под разными углами.

Роберт Лэнгдон замер в самой первой комнате… окружённый собственными испуганными отражениями. Павел у тебя за спиной. Понадобилось мгновение, чтобы заметить: одно отражение чуть меньше остальных. Лэнгдон рванул к нему и обнаружил, что зеркало отодвинуто на несколько метров в глубину, скрывая искусно замаскированный проём. За ним зеркальный коридор уходил в обе стороны.

Налево или направо? Лэнгдон терпеть не мог случайные догадки, на которых строится прохождение лабиринтов. Статистика утверждала, что в мире, где большинство людей предпочитают правую сторону, при выборе между правым и левым поворотом подавляющее большинство сворачивает направо. Поэтому создатели лабиринтов обычно заботились о том, чтобы первый правый поворот вёл длинной ошибочной дорогой.

Лэнгдон бросился налево и прижал правую ладонь к стене, позволяя пальцам скользить по зеркалам. Ни на миг не теряй контакта со стеной.

Этому приёму он научился в детстве благодаря увлечению греческой мифологией и легендой о знаменитом критском лабиринте Минотавра. Двойной топор лабрис символизировал выбор, и именно выбор делал лабиринт таким сложным. Но находчивые минойцы избавлялись от необходимости выбирать с помощью правила руки на стене. Не размышляя над развилками, путник просто следовал туда, куда вела ладонь, не отрываясь от стены. Такой приём не гарантировал кратчайшего пути к выходу, зато избавлял от необходимости дважды принимать одно и то же решение, ускоряя побег… а в их случае ещё и помогая избежать гибели от рук Минотавра.

Добежав до следующей развилки, Лэнгдон не стал колебаться: продолжая вести ладонью по зеркалу, он сразу свернул налево, намереваясь следовать за стеной, куда бы та ни вела. Раз за разом Лэнгдон менял направление, не отнимая руки и уходя всё глубже в лабиринт.

Где-то поблизости Павел тяжело топал по коридорам. Порой его громкое дыхание доносилось через одно тонкое зеркало. Лэнгдон бежал как можно тише. Он понимал: если первоначальный поворот налево оказался ошибкой, правило руки на стене в конце концов приведёт его обратно по тому же коридору, но уже в обратном направлении… возможно, прямо навстречу Павлу.

Он влетел в более просторную комнату с искривлёнными искажёнными зеркалами, какие бывают в парке развлечений. Несколько стояли отдельно и нарушали его стратегию. Агент УЗСИ был уже пугающе близко. Оглядев новое помещение, Лэнгдон заметил в конце коридора явственный сероватый отсвет. Дневной свет! Он убрал ладонь со стены и устремился к свету.

Но добраться до него не успел.

Справа впереди возникла массивная фигура лейтенанта Павла. Их взгляды встретились. Павел поднял оружие и прицелился прямо Лэнгдону в грудь.

— Стойте! — закричал Лэнгдон, резко затормозив и взметнув руки вверх.

Но Павел нажал на спуск.

Грохнул выстрел. Лэнгдон отшатнулся, ожидая удара пули. Вместо этого раздался звон разбивающегося стекла, и изображение Павла рассыпалось у него на глазах.

Где-то рядом сам Павел взревел от ярости.

Лэнгдон не стал разбираться, какая сложная цепь отражений создала иллюзию, будто они стоят лицом к лицу. Он снова помчался к сероватому просвету и едва не налетел на очередное зеркало. Теперь он видел, что настоящий выход расположен немного впереди слева. Лэнгдон выскочил через него на свет.

Удлиняя шаг, он бросился по мощёной дорожке прочь от замка. За спиной загремели выстрелы и звон разбитого стекла. Три выстрела. Похоже, лейтенант прокладывал себе собственный выход.