Дорожка изгибалась в глубину леса. Лэнгдон пронёсся мимо нескольких пожилых туристов, поднимавшихся навстречу. На секунду он подумал, что те взошли на Петршинский холм пешком, но потом заметил, откуда они появились. Впереди возле круто уходящих вниз рельсов стояло небольшое оштукатуренное здание, а на пути застыл единственный вагончик, наклонённый под пугающим углом.

Петршинский фуникулёр.

Лэнгдон ни разу на нём не ездил, но сейчас явно настал подходящий момент для первого путешествия. Двери уже закрывались, когда он подбежал, задыхаясь, и проскользнул внутрь. Вагончик тронулся вниз, а Лэнгдон осознал, что решение спрятаться в Зеркальном лабиринте, возможно, спасло ему жизнь.

Быть может, вселенная всё-таки была права.

Голем натянул на голову резиновую шапочку и достал из-под раковины в ванной ведро с мокрой глиной из Влтавы. Просунув руку сквозь слой воды, он зачерпнул пригоршню гладкой размокшей земли. С обрядовой тщательностью стал накладывать толстый слой на шапочку, а затем и на лицо, закрывая всё, кроме глаз.

Лишь когда лицо оказалось целиком замаскировано, Голем выдвинул ящик и достал осколок зеркального стекла — единственное зеркало в доме. Глядя в него и пользуясь мастихином, он осторожно вырезал на лбу три священные буквы.

אמת

Истина.

За последнее время Голем узнал предостаточно истины.

Он давно подозревал, что Бригита Гесснер вовсе не так бескорыстна и добра, как представлялось Саше. Чтобы больше узнать о Гесснер, Голем придумал несколько способов следить за ней и выяснить, что в действительности стоит за её щедростью по отношению к девушке.

Открытая им правда оказалась неожиданно страшной.

Он думал рассказать Саше всё, но такое потрясение было бы для неё непереносимо.

Саше отчаянно нужен наставник… человек, в которого можно верить.

Правда о Майкле Харрисе была ещё хуже. Голем наблюдал, как красивый американец методично ухаживает за Сашей, и сразу разгадал его замысел. Но Саша была слишком наивна, чтобы понять: такой мужчина, как Харрис, никогда не выбрал бы её по собственной воле.

Теперь оба заплатили за своё предательство.

Осторожно проверяя слой глины вокруг рта и ноздрей, Голем с удовлетворением вспоминал, что проделал с Гесснер прошлой ночью. Он проследил за ней сначала до лекции Кэтрин Соломон, затем до бара в «Четырёх сезонах» и наконец до лаборатории… Там он жестоко одолел нейробиолога и импровизировал устрашающе эффективный способ допроса.

Вынужденное признание Гесснер восполнило пробелы в его знаниях… и оказалось, что предательства были куда отвратительнее, чем он предполагал. Женщина раскрыла имена своих влиятельных сообщников и леденящие кровь подробности того, что они построили под Прагой.

«Порог».

Голем пришёл в ярость. Покинув её лабораторию, он сразу принялся строить план. Во главе этой змеи стоял американец по имени Финч, которому Гесснер подчинялась напрямую. Финч руководил из безопасного лондонского офиса и свободно перемещался по миру.

Сперва я уничтожу ваше творение в Праге… а потом с наслаждением стану охотиться за тобой, куда бы ты ни отправился.

Гесснер раскрыла местонахождение подземного объекта, но её личной ключ-карты, к несчастью, оказалось недостаточно для доступа. Мне нужно кое-что ещё. Одну попытку добыть это в бастионе Распятия Голем уже предпринял — безуспешно. Но в следующий раз он подготовится гораздо лучше к любым неожиданностям.

Выйдя из дома в продуваемый ветром переулок, Голем почувствовал, как мокрая глина на лице быстро подсыхает и стягивает кожу. Ботинки на высокой платформе всё ещё оставались влажными после прошлой ночи, но он не обращал внимания на неудобство. Враги могли следить за ним… и нельзя было допустить, чтобы его узнали.

Теперь я иду в своём истинном облике.

Я чувствую силу этой истины.

Он знал, что сегодняшняя миссия потребует необычайной сосредоточенности. Поэтому сперва нужно восстановить силы в месте, где он ощущал пульсацию самой мистической силы Праги. Там, на освящённом поле мёртвых, Голем преклонит колени на холодной земле и почерпнёт мощь у своего тёзки и вдохновителя… у голема, существовавшего до него.

ГЛАВА 54

Поднимаясь по лестнице в кабинет американского посла, Дана Данек чувствовала, что это, вероятно, её последний вызов к начальнице. После гневного разговора о визите Даны в «Четыре сезона» и её личных отношениях с Майклом Харрисом посол резко развернулась и ушла.

Сейчас меня уволят, — предчувствовала Дана, тихонько стуча.

— Войдите, — сказала посол. — И закройте дверь.

Дана подчинилась и повернулась к начальнице.

Как всегда, манеры посла Нагель соответствовали её строгой, лишённой украшений одежде: исключительно деловой тон. Дана побаивалась Нагель даже за пределами её кабинета. А сейчас, сидя за столом из красного дерева между флагами США и Чехии, посол Хайде Нагель напоминала львицу, готовую растерзать добычу.

Посол посмотрела на Дану поверх очков для чтения, которые всегда держались на самом кончике носа. — Выключите телефон. Положите на мой стол.

— Вы меня увольняете?

— Следовало бы, — сказала посол. — Посмотрим, что будет дальше.