Голем возвышался над парализованным Майклом Харрисом, лежавшим лицом вниз на деревянном полу. Разряд электрошокера Vipertek лишил мужчину сознания. Голем встал над его телом, присел, достал из кладовки плотный пластиковый пакет и натянул его Харрису на голову. Туго закрутив пакет вокруг шеи, он перекрыл мужчине доступ кислорода.

Через три минуты Голем разжал руки.

Он почти не мучился.

Саша это оценит. Голем запер Сашу и намеревался держать её там, пока не подготовится к последнему шагу.

Поднимаясь, он почувствовал приближение Эфира — как бывало после напряжения сил. Голем тут же достал металлическую палочку, которую всегда носил при себе.

— Не сейчас, — прошептал он, проведя палочкой по макушке. Не сейчас.

Эфиру придётся подождать. В этом мире у него оставались незаконченные дела. Оставив труп на полу, Голем выбросил пакет в кухонное мусорное ведро и подошёл к маленькому письменному столу в коридоре. Там он сел писать.

Из бумаги нашёлся только листок Сашиной почтовой бумаги, украшенный котятами. И всё же он составил короткое письмо и запечатал в конверт из того же набора.

На конверте крупными буквами написал имя начальницы Майкла Харриса.

ПОСЛУ США ХАЙДЕ НАГЕЛЬ.

Перед уходом Голем бросил конверт на безжизненное тело атташе. Затем оставил дверь Сашиной квартиры незапертой и отправился домой.

ГЛАВА 49

Оставшись один на вершине Петршинской башни, Лэнгдон ухватился за перила смотровой площадки: по ней гулял ледяной ветер. Он смотрел на припорошенный снегом город, но мысленно видел вовсе не Прагу, а снимок, который Кэтрин прислала ему по электронной почте сегодня утром.

Для Лэнгдона эйдетическое воспоминание ничем не отличалось от непосредственного восприятия предмета. Его эйдетическая память позволяла точно, во всех подробностях воспроизводить зрительные образы. Само название происходило от греческого eidos — «видимая форма».

Он размышлял над изображением, которое, по всей видимости, представляло собой снимок экрана телефона Кэтрин. На дисплее светилась цепочка из семи знаков.

Древний язык Лэнгдон узнал сразу, но даже представить не мог, как эти знаки оказались на телефоне Кэтрин.

Она прислала мне сообщение… на енохианском?

Енохианский язык, часто называемый «языком ангелов», был «открыт» в Праге в 1583 году двумя английскими мистиками-самоучками — Джоном Ди и его напарником Эдвардом Келли. Предполагалось, что с помощью этого языка медиумы могут разговаривать с духами и получать «мудрость из иного мира».

Кэтрин вообще узнала о существовании енохианского языка лишь благодаря Лэнгдону, который рассказал ей о нём вчера. Гуляя по улицам, они увидели афишу выставки под броским названием «Делаем золото и меняемся жёнами». Помимо завлекательной надписи, её украшали енохианские символы. Кэтрин спросила, что они означают, и Роберт поведал ей неприглядную историю о страсти Ди и Келли к алхимии, обмену супругами и беседам с ангелами на собственном особом языке — енохианском, мистическом наречии мира духов.

— Почти наверняка эти двое были парочкой шарлатанов-авантюристов, — объяснил Лэнгдон. — Но в своё время они пользовались большим спросом. Даже император Рудольф II нанимал их, чтобы спрашивать у ангелов совета при принятии политических решений.

— Интересно, наши нынешние политики пробовали? — с улыбкой спросила Кэтрин.

— Ничего сложного, — ответил Лэнгдон. — Для этого даже есть приложение на телефоне.

— Приложение эпохи Возрождения для разговоров с духами?! — воскликнула Кэтрин и расхохоталась.

Лэнгдон взял её телефон и быстро скачал бесплатное приложение — Ну вот, теперь и ты можешь общаться с другим измерением.

— Какая полнейшая чепуха.

— Чепуха? — усмехнулся Лэнгдон. — Неужели мы наконец нашли мистическую идею, в которую ты не веришь?

— Очень смешно, профессор.

Лэнгдон поцеловал её в щёку — Ты такая милая, когда становишься скептиком.

Теперь, дрожа от холода на Петршинской башне, Лэнгдон предположил, что Кэтрин воспользовалась енохианским переводчиком, составила сообщение и отправила ему снимок экрана.

Но зачем? Просто пошутила?

Стоя на вершине холма, который, по преданиям, кишел привидениями, и разыскивая бесследно исчезнувшую женщину, Лэнгдон не находил ничего забавного в чтении языка духов. Возможно, Кэтрин вовсе не шутила, а закодировала послание ради секретности. Беда заключалась в том, что любой владелец енохианского словаря или приложения легко расшифровал бы его.

Лэнгдон мысленно удерживал изображение перед глазами.

На деле перевод с енохианского на английский представлял собой до смешного простую подстановку символов. Лэнгдону всегда казалось подозрительно удобным, что мистический язык, открытый британским ясновидцем, оказался буквенной транслитерацией на английский.

Когда-то он выучил наизусть енохианский «ключ» и теперь за считаные секунды преобразовал знаки из письма Кэтрин в английские буквы.

Но результат расшифровки не имел никакого смысла.

LXXEDOC