Подобно парижскому прообразу, Петршинская башня представляла собой ажурную конструкцию из стальных балок и опор, соединённых заклёпками. Если не считать разницы в высоте, силуэты двух башен поразительно похожи. Единственное явное различие — квадратное основание Эйфелевой башни и восьмиугольное у Петршинской.

Когда такси наконец подъехало к лесистой стоянке у подножия Петршинской башни, Лэнгдон тревожно оглядел безлюдную площадку в поисках хоть каких-нибудь признаков жизни.

Кэтрин у меня. Приходи к Петршинской башне.

Он быстро расплатился, оставив щедрые чаевые, и попросил водителя подождать. Но таксист напряжённо пробормотал что-то по-чешски и умчался, едва Лэнгдон вышел и захлопнул дверцу. Роберт остался один посреди продуваемой ветром стоянки.

Ну спасибо.

Петршинская башня оказалась заметно выше, чем помнил Лэнгдон, а сегодня, казалось, даже покачивалась на фоне серого неба. Присыпанный снегом лес вокруг выглядел величественным и тихим; лишь несколько садовников и работников парка начинали трудовой день. Ни Кэтрин, ни кого-либо подозрительного он не увидел. Стараясь забыть историю здешних человеческих жертвоприношений, Лэнгдон поспешил к башне. Сердце болезненно сжалось при мысли, что Кэтрин и в самом деле может находиться где-то здесь наверху… и, хотелось верить, в безопасности.

Под Петршинской башней разместился туристический центр — приземистое восьмиугольное здание, точно вписанное между восемью массивными опорами. Из пологой крыши поднималась узкая шахта, уходившая до самой верхушки башни. Крошечный лифт, — вспомнил Лэнгдон. Увы, альтернативой была крутая открытая винтовая лестница, обвивавшая шахту до самого верха. Ни один способ подъёма не вызывал у него восторга.

Когда он приблизился, раздался скрежет лифтовых шестерён и трение металла о металл: кабина поднималась по шахте.

Кто-то едет наверх, — с надеждой подумал он. Кэтрин?

Лэнгдон вбежал в вестибюль — восьмиугольное помещение, украшенное историческими фотографиями строительства башни. Здесь никого не было, кроме молодой служащей, распаковывавшей коробки с пражскими сувенирами.

— Dobré ráno! — весело приветствовала она его. — Доброе утро!

— Доброе утро, — ответил Лэнгдон. — Башня открыта?

— Только что открылись. Наверху всего двое. Купите билет?

Пульс у Лэнгдона участился. Двое. Он невольно подумал, не Кэтрин ли это с похитителем. Неужели мне надо подняться? Записка не уточняла места встречи, но рисковать он не собирался. От мысли, что Кэтрин может находиться в руках безумца на открытой смотровой площадке на высоте многих десятков метров, становилось жутко.

Лэнгдон купил билет и остановился перед лифтом. Где-то наверху кабина с грохотом двинулась обратно вниз. Когда двери наконец разъехались, он увидел тесный, несуразной формы лифт, который, похоже, не ремонтировали со времён позапрошлого века.

Он инстинктивно взглянул на винтовую лестницу рядом. Проход преграждала цепочка с табличкой: ZAVŘENO / ЗАКРЫТО. Другая надпись предупреждала, что все 299 ступеней чрезвычайно крутые.

— А лестница работает? — спросил Лэнгдон, надеясь, что служащая лишь приступила к работе и ещё не успела убрать табличку.

— На зиму закрыта, — ответила девушка. — Слишком сильный ветер… а сегодня ещё снег и лёд!

Прекрасно. Он с неохотой заглянул в тесную кабину, и в голове снова прозвучали три слова.

Кэтрин у меня.

Глубоко вздохнув, Лэнгдон вошёл в лифт. Он нажал кнопку, двери с лязгом сомкнулись. Кабина задребезжала, поднимаясь вверх. Чтобы отвлечься, он разглядывал металлическую панель на стене, где поочерёдно загорались и гасли красные лампочки, показывавшие высоту подъёма.

С каждым метром он всё сильнее ощущал, насколько не готов встретиться с тем, кто может ждать наверху. Не совершил ли он глупость, отказавшись от Сашиного пистолета? А если похититель вооружён? Чем выше поднимался лифт, тем теснее, казалось, сдвигались стены. Лэнгдон закрыл глаза и принялся тихонько напевать кантри-песню «Wide Open Spaces» — «Бескрайние просторы».

Когда лифт наконец остановился, Роберт собрался с духом и открыл глаза. Двери с грохотом разошлись, и его на мгновение охватило облегчение от вида открытого пространства. Но тут радость сменилась разочарованием: на верхней площадке находилась счастливая молодая пара индийского происхождения, мужчина и женщина лет двадцати. Они фотографировали Прагу.

Кэтрин здесь не было.

Лэнгдон заставил себя не торопиться с выводами: получив записку, он сразу покинул квартиру Саши и очень быстро добрался сюда. Я пришёл раньше, — решил он. Возможно, это было даже к лучшему. Увижу, как они подойдут. Он приблизился к ограждению и посмотрел вниз, на далёкую стоянку.

Порывы ветра усиливались, и раскачивавшаяся башня лишь усугубляла и без того шаткое душевное равновесие Лэнгдона. Обходя узкую смотровую площадку вокруг шахты лифта, он миновал верхний выход на винтовую лестницу, перегороженный знаком «ВХОД ЗАПРЕЩЁН» с зловещим рисунком человека, которого сдувает с башни. Нет уж, благодарю.