Лэнгдон нашёл более или менее защищённое от ветра место с видом на деревья Петршинского парка. В популярном туристическом уголке имелось множество детских развлечений: тайный сад, верёвочная площадка, качели и карусель, с которой как раз снимали защитный чехол. Взгляд его упал на церковь Святого Лаврентия далеко внизу — там когда-то стоял древний языческий алтарь. Лэнгдон снова вспомнил рассказы о блуждающих призраках и убитых девственницах.

Не слишком-то семейное местечко, — подумал он и поднял глаза, охватывая взглядом типичную панораму Праги: две башни Вышеграда, Пороховую башню, Карлов мост и громадный собор Святого Вита, окружённый протяжёнными укреплениями Пражского града.

Ещё вчера вечером Кэтрин читала лекцию в этом замке. И теперь Лэнгдон гадал, не связано ли её похищение с чем-то, что она сказала на выступлении… или с её научными исследованиями. Но с чем именно, он не представлял.

В голову пришла и другая возможность. Лэнгдон начал сомневаться в подлинности записки с требованием явиться сюда. Что-то в ней казалось неправильным. Кто ты? Почему Петршинская башня? Всё происходящее плохо поддавалось объяснению. Не исключено, что записка была частью какой-то странной уловки.

— Простите, сэр? — раздался голос за спиной.

Лэнгдон обернулся. Перед ним стояла молодая индийская пара. Женщина улыбалась, протягивая Роберту телефон. — Не могли бы вы нас сфотографировать? Я забыла селфи-палку в гостинице.

Молодой мужчина виновато улыбнулся — Извините. Медовый месяц для инстаграма.

Лэнгдон собрался с мыслями. — Конечно.

Женщина поставила мужа у ограждения, встала рядом и подала знак, что они готовы. Сделав несколько снимков, Лэнгдон уже хотел вернуть телефон, но женщина попросила продолжить съёмку, пока они меняли позы и выражения лиц.

— У неё много подписчиков, — пояснил мужчина, явно сгорая от стыда.

Бессмертие через славу, — подумал Лэнгдон, щёлкая камерой. Он вспомнил, что Шекспир, Гомер и Гораций считали присущее человеку стремление прославиться проявлением другой, столь же человеческой черты — страха смерти. Известность означала, что тебя будут помнить и после кончины… своего рода вечная жизнь.

— Вот теперь достаточно! — объявила женщина, протягивая руку. — Дайте посмотреть!

Лэнгдон вернул ей телефон и заметил море красных значков уведомлений на всех приложениях социальных сетей. Новая мера популярности. Цифровые аплодисменты.

Она пролистала фотографии, удовлетворённо кивая. — Идеально! — восторженно воскликнула она. — Спасибо!

Лэнгдон выдавил улыбку. — Поздравляю вас.

Молодожёны направились к лифту: они пробыли наверху ровно столько, сколько понадобилось, чтобы сфотографировать себя, и теперь, вероятно, спешили к следующему фотогеничному месту. Иногда Лэнгдону казалось, что сегодня единственный смысл любого поступка — выложить его в сеть на всеобщее обозрение.

Когда двери лифта с шумом разъехались, его осенила мысль. — Простите! — окликнул он пару. — Можно вас попросить об одной услуге?

Они задержались в дверях, придерживая створку и оглядываясь на него.

— Я должен был встретиться здесь с одной женщиной, — сказал Лэнгдон. — Но она так и не пришла. Утром я потерял телефон. Не могли бы вы дать мне свой, чтобы я быстро ей позвонил?

Женщина посмотрела на Лэнгдона так, словно он попросил подержать её новорождённого ребёнка. Но муж слегка толкнул её локтем, и она неохотно протянула аппарат.

Пока молодые люди насторожённо наблюдали за ним, Лэнгдон быстро набрал номер, который неоднократно видел на стойке регистрации «Четырёх сезонов». Знакомый голос управляющего гостиницей ответил после первого же гудка:

— Благодарим за звонок в «Четыре…»

— Доброе утро, — перебил его Лэнгдон. — Это Роберт Лэнгдон. Мне необходимо немедленно поговорить с Кэтрин Соломон. Это важно.

— Ах, здравствуйте, профессор. — Энтузиазм управляющего мгновенно испарился. — Боюсь, доктор Соломон сейчас не у нас. Она покинула гостиницу утром, пока вы… плавали.

— Она не возвращалась?

— Я её не видел, сэр. Сейчас проверю ваш номер.

Пока в их люксе безответно звонил телефон, Лэнгдону пришлось признать пугающую возможность: этим утром Кэтрин могла так и не вернуться в гостиницу. Тогда куда же она пошла?! Он пытался представить, где она может находиться, когда в голову пришла странная мысль.

Как же я не додумался раньше…

На линии по-прежнему звучали гудки, а индийская пара с возрастающим нетерпением придерживала дверь лифта, ожидая спуска.

— Милая! — внезапно выпалил Лэнгдон, притворившись, будто ему ответили. — Ты где?! Я на Петршинской башне, и… — Он замолчал, будто прислушиваясь, затем театрально ахнул. — Погоди, что?! Помедленнее. Просто расскажи мне…

Жестом дав понять, что ему нужно немного уединения, Лэнгдон, не дожидаясь разрешения, отвернулся от пары и обошёл площадку. Скрывшись за лифтовой шахтой, он сразу открыл веб-браузер.

Возможно, Кэтрин пыталась связаться со мной утром…