Пересекая улицу Платнержска, Лэнгдон словно бежал по страницам исторической книги. Слева возвышался громадный фасад пражского Клементинума — комплекса площадью два гектара. Здесь находились башня, которой пользовались астрономы Тихо Браге и Иоганн Кеплер, и изысканная барочная библиотека с более чем двадцатью тысячами томов старинной богословской литературы. Это было любимое помещение Лэнгдона во всей Праге, а возможно, и во всей Европе. Только вчера он и Кэтрин посетили открывшуюся там выставку.

Теперь, свернув направо возле церкви Святого Франциска Ассизского, он увидел прямо перед собой восточный вход к одной из самых знаменитых достопримечательностей города, озарённый янтарным светом редких пражских газовых фонарей. Карлов мост, который многие называли самым романтичным мостом на свете, был сложен из богемского песчаника. По обеим его сторонам стояли тридцать статуй христианских святых. Мост длиной более полукилометра пересекал спокойную Влтаву, а с обоих концов его охраняли могучие башни. Некогда он служил важнейшим торговым путём между Восточной и Западной Европой.

Лэнгдон пробежал под аркой восточной башни и увидел перед собой нетронутую белую пелену. Мост был пешеходным, но в столь ранний час на снегу не виднелось ни одного следа.

Я один на Карловом мосту, подумал Лэнгдон. Мгновение, которое запомнится навсегда. Однажды он точно так же оказался один на один с «Моной Лизой» в Лувре, но обстоятельства той встречи были куда менее приятными.

Постепенно он прибавил шаг и к другому берегу уже бежал легко, почти не ощущая усилий. Справа, высоко над тёмным силуэтом города, сияла драгоценнейшая из пражских жемчужин.

Пражский Град.

Крупнейший замковый комплекс в мире тянулся более чем на полкилометра — от западных ворот до восточной оконечности — и занимал почти пять миллионов квадратных футов. За внешними стенами располагались шесть регулярных садов, четыре отдельных дворца и четыре христианских храма, в том числе величественный собор Святого Вита, где хранились коронационные драгоценности Богемии, включая корону святого Вацлава — любимого народом правителя, воспетого в популярном рождественском гимне.

Пробегая под западной башней Карлова моста, Лэнгдон улыбнулся, вспомнив вчерашний вечер в Пражском Граде.

Кэтрин умеет добиваться своего.

— Приезжай ко мне на лекцию, Роберт! — сказала она две недели назад, позвонив и уговаривая его посетить Прагу. — Всё складывается идеально: у тебя как раз зимние каникулы. Поездку оплачу я.

Лэнгдон задумался над её шутливым предложением. Между ними давно существовали дружеский флирт и взаимное уважение, и теперь ему хотелось махнуть рукой на осторожность и принять внезапное приглашение.

— Заманчиво, Кэтрин. Прага — волшебный город, но всё-таки…

— Скажу прямо, — выпалила она. — Мне нужен спутник. Вот, призналась. Мне нужно прийти на собственную лекцию с кавалером.

Лэнгдон расхохотался. — Вот зачем ты звонишь? Учёный с мировым именем… и не можешь найти себе сопровождающего?

— Просто красивый мужчина под руку, Роберт. Там будет торжественный ужин для спонсоров с обязательными смокингами, а потом я выступлю в каком-то знаменитом зале… Влад… как-то там.

— Владиславский зал?! В Пражском Граде?

— Именно.

Лэнгдон впечатлился. Ежеквартальные лекции Карлова университета были одними из самых престижных научных мероприятий Европы, но, судя по всему, уровень их был ещё выше, чем он предполагал.

— Ты уверена, что хочешь появиться на торжественном ужине под руку со специалистом по символам?

— Я просила Клуни, но его смокинг оказался в химчистке.

Лэнгдон простонал. — Неужели все исследователи ноэтики такие настырные?

— Только хорошие, — ответила она. — Считаю, ты согласился.

Надо же, как всё изменилось за две недели, думал Лэнгдон, по-прежнему улыбаясь на другом берегу Карлова моста. Прага действительно оправдала славу волшебного города… древнего средоточия непостижимых сил. Здесь что-то произошло…

Он никогда не забудет свой первый день с Кэтрин в этом загадочном городе: как они плутали по лабиринту мощёных улочек… как, взявшись за руки, бежали под моросящим дождём… как укрылись от непогоды под аркой дворца Кинских на Староместской площади… и как там, переводя дыхание, в тени Часовой башни впервые поцеловались. Удивительно, насколько естественным оказался этот поцелуй после десятилетий дружбы.

Была ли тому причиной Прага, удачно выбранное время или незримая рука судьбы, Лэнгдон не знал. Но между ними неожиданно возникло притяжение, и с каждым днём оно становилось сильнее.

На другом конце города Голем завернул за последний угол и устало добрёл до своего дома. Отпер входную дверь и вошёл в скромный вестибюль.