Он знал эту необыкновенную женщину ещё со времён учёбы в Принстоне, где она была молодым ассистентом профессора, а он — студентом младших курсов. Его робкая студенческая влюблённость осталась то ли незамеченной, то ли безответной, но с тех пор между ними сохранялась дружба — платоническая, хотя и с лёгким флиртом. Даже когда её научная карьера стремительно пошла в гору, а Лэнгдон стал профессором с мировым именем, они время от времени общались.

Всему своё время, — понял теперь Лэнгдон, по-прежнему удивляясь тому, как быстро они сблизились во время этой неожиданной деловой поездки.

Когда «Утро» достигло оркестровой кульминации, он обнял её крепкой рукой, и она прижалась лицом к его груди. — Хорошо спала? — прошептал он. — Кошмары больше не снились?

Она покачала головой и вздохнула. — Мне так неловко. Это было ужасно.

Посреди ночи она проснулась в ужасе от необыкновенно яркого кошмара, и Лэнгдону пришлось почти час успокаивать её, прежде чем она смогла снова заснуть. Он заверил её, что необычная сила переживаний объясняется неудачным решением выпить на ночь богемского абсента. По мнению Лэнгдона, к этому напитку следовало прилагать предупреждение: Пользовался популярностью в Прекрасную эпоху благодаря галлюциногенным свойствам.

— Больше никогда, — заверила она.

Лэнгдон протянул руку и выключил музыку. — Закрывай глаза. К завтраку вернусь.

— Побудь со мной, — поддразнила она, удерживая его. — Можешь пропустить один день плавания.

— Только если не хочешь, чтобы рядом с тобой оставался молодой красавец с рельефными мышцами, — ответил он, садясь на кровати и криво улыбаясь. Каждое утро Лэнгдон пробегал три километра до плавательного центра Страгов, где наматывал свои привычные круги в бассейне.

— На улице ещё темно, — не сдавалась она. — Почему бы тебе не поплавать здесь?

— В гостиничном бассейне?

— А что? Вода ведь есть.

— Он крошечный. Два гребка — и я уже у финиша.

— Тут напрашивается шуточка, Роберт, но я буду великодушна.

Лэнгдон улыбнулся. — Остроумная ты моя. Спи. Увидимся за завтраком.

Она надула губы, запустила в него подушкой и отвернулась.

Лэнгдон натянул выданный в Гарварде спортивный костюм и направился к двери. Вместо тесного личного лифта апартаментов он предпочёл лестницу.

Внизу он прошёл по изящному коридору, соединявшему барочное крыло отеля у реки с главным вестибюлем. По пути ему попалась нарядная витрина с надписью «СОБЫТИЯ В ПРАГЕ». За стеклом висели афиши концертов, экскурсий и лекций, запланированных на эту неделю.

Глянцевый плакат в центре заставил его улыбнуться.

ЦИКЛ ЛЕКЦИЙ КАРЛОВА УНИВЕРСИТЕТА

ПРИГЛАШАЕТ В ПРАЖСКИЙ ГРАД

ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНОГО

ИССЛЕДОВАТЕЛЯ НОЭТИКИ

ДОКТОРА КЭТРИН СОЛОМОН

Доброе утро, красавица, — мысленно повторил он, любуясь портретом женщины, которую только что целовал наверху.

На вчерашней лекции Кэтрин не было ни одного свободного места. И это впечатляло: выступала она в легендарном Владиславском зале Пражского Града — огромном помещении со сводчатым потолком, где в эпоху Возрождения устраивали рыцарские турниры прямо под крышей, с конями и всадниками в полном вооружении.

Лекционный цикл считался одним из самых авторитетных в Европе и неизменно собирал выдающихся докладчиков и увлечённую публику со всего света. Вчерашний вечер не стал исключением: когда Кэтрин представили собравшимся, переполненный зал взорвался аплодисментами.

— Всем спасибо, — сказала Кэтрин, уверенно и спокойно выходя на сцену. На ней был белый кашемировый свитер и безупречно сидящие дизайнерские брюки. — Сегодня я хочу начать с ответа на вопрос, который мне задают чуть ли не каждый день. — Она усмехнулась и сняла микрофон со стойки. — Что, чёрт возьми, такое ноэтическая наука?!

По залу прокатилась волна смеха. Слушатели устроились поудобнее.

— Проще говоря, — начала Кэтрин, — ноэтическая наука изучает человеческое сознание. Вопреки распространённому мнению, исследования сознания — вовсе не новое научное направление. На самом деле это самая древняя наука на Земле. С незапамятных времён люди ищут ответы на загадки человеческого разума… пытаются понять природу сознания и души. На протяжении многих столетий мы рассматривали эти вопросы главным образом сквозь призму… религии.

Кэтрин спустилась со сцены и направилась к первому ряду. — Кстати, о религии, дамы и господа. Не могла не заметить, что сегодня среди нас присутствует всемирно известный специалист по религиозной символике — профессор Роберт Лэнгдон.

Лэнгдон услышал, как по рядам пробежал возбуждённый шёпот. Какого чёрта она затеяла?!

— Профессор, — сказала Кэтрин, подойдя к нему с улыбкой, — позволите нам на минутку воспользоваться вашими знаниями? Не могли бы вы встать?

Лэнгдон вежливо поднялся, одарив её улыбкой, в которой ясно читалось: Ну, ты у меня поплатишься.

— Мне вот интересно, профессор… какой религиозный символ наиболее распространён в мире?

Ответ был прост. Либо Кэтрин читала посвящённую этому вопросу статью Лэнгдона и знала, что он скажет, либо её ждало большое разочарование.