Порой Голему казалось, что он утратил связь с землёй и вот-вот улетит, поэтому он любил укутывать свою смертную оболочку в тяжёлые одежды. Вес плаща и ботинок на платформе усиливал ощущение притяжения, удерживал его на земле. Голова, вымазанная глиной, и капюшон делали его пугающим чудаком даже в Праге, где по ночам люди нередко ходили в маскарадных костюмах.

Но по-настоящему поразительным в облике Голема были три древние буквы, начертанные на его лбу… вырезанные в глине мастихином.

אמת

Три еврейские буквы — алеф, мем, тав — при чтении справа налево складывались в слово ЭМЕТ.

Истина.

Именно Истина привела Голема в Прагу. И именно Истину открыла ему этой ночью доктор Гесснер — во всех подробностях рассказала о злодеяниях, совершённых ею и её сообщниками в глубинах подземной Праги. Их преступления были отвратительны, но даже они меркли перед тем, что эти люди собирались сделать в ближайшем будущем.

Я всё уничтожу, сказал он себе. Сравняю с землёй.

Голем представил их мрачное творение уничтоженным… на его месте в земле зияла дымящаяся воронка. Задача была невероятно трудной, но он не сомневался, что справится. Доктор Гесснер сообщила ему всё необходимое.

Надо действовать быстро. Времени почти нет, подумал он. План уже складывался у него в голове.

Голем повернул на юго-восток, прочь от площади, и нашёл узкий переулок, ведущий к его квартире. Старый город представлял собой лабиринт проходов и славился бурной ночной жизнью и необычными заведениями: литературным кафе «Тынска» для писателей и интеллектуалов, баром «Анонимус» для хакеров и любителей тайн, баром «Хемингуэй» для искушённых ценителей коктейлей. Музей секс-машин, разумеется, работал допоздна и даже ночью собирал толпы зевак.

Пробираясь через путаницу переулков, Голем думал не об ужасах, которым только что подверг доктор Бригиту Гесснер, и не о потрясающих сведениях, вырванных у неё. Он думал о ней.

Он думал о ней постоянно.

Я её защитник.

Мы с ней — две запутанные частицы, навечно связанные друг с другом.

Единственная цель его существования на земле состояла в том, чтобы оберегать её, хотя она даже не знала о нём. И всё же служить ей было честью. Нести чужое бремя — благороднейшее из призваний. Но делать это безвестно, не ожидая ни малейшего признания… вот что означало подлинно бескорыстную любовь.

Ангелы-хранители принимают разные обличья.

Она была доверчивым человеком и, сама того не ведая, оказалась втянута в мир мрачной науки. Она не замечала акул, круживших поблизости. Этой ночью Голем убил одну из них, но теперь вода окрасилась кровью. Вскоре из глубин поднимутся могущественные силы, чтобы выяснить, что случилось… и сохранить в тайне своё творение.

Вы опоздаете, подумал он. Их подземный дом ужасов скоро рухнет под тяжестью собственных грехов… став жертвой собственной изобретательности.

Продолжая путь по заснеженным улицам, Голем почувствовал, как Эфир возвращается и сгущается вокруг него. Он вновь потёр голову металлическим стержнем.

Скоро, пообещал он.

В Лондоне американец по фамилии Финч протирал очки Cartier Panthère и мерил шагами свой роскошный кабинет. Нетерпение сменилось серьёзной тревогой.

Куда, чёрт возьми, запропастилась Гесснер? Почему я не могу до неё дозвониться?

Он знал, что вчера вечером чешская нейробиолог побывала на лекции Кэтрин Соломон в Пражском Граде и после прислала ему тревожное сообщение о книге, которую Соломон собиралась вскоре опубликовать. Новости были плохими. Гесснер обещала позвонить Финчу и рассказать о дальнейшем развитии событий.

Но уже почти рассвело, а от неё — ни слова.

Он снова и снова писал ей и звонил, но ответа не было.

Прошло уже шесть часов… Гесснер — человек педантичный, на неё это совершенно не похоже.

Финч достиг вершины своей профессии благодаря умению доверять внутреннему чутью и давно научился прислушиваться к интуиции. К несчастью, теперь она подсказывала ему, что в Праге случилось нечто крайне опасное.

ГЛАВА 3

Зимний воздух был свежим и бодрящим. Роберт Лэнгдон бежал на юг по улице Кржижовницка, оставляя длинными шагами одинокую цепочку следов на тонком слое снега, покрывавшем тротуар.

Прага всегда казалась ему заколдованным городом, застывшим во времени. Пострадав во Второй мировой войне гораздо меньше других европейских столиц, древняя столица Богемии сохранила поразительный силуэт: здания всех возможных стилей — романского, готического, барокко, модерна, неоклассицизма — стояли здесь в первозданном великолепии.

Прозвище города — Stověžatá — дословно означало «стобашенная», хотя на самом деле башен и шпилей в Праге насчитывалось около семисот. Летом город иногда подсвечивал их морем зелёных прожекторов. Говорили, что именно это завораживающее зрелище вдохновило голливудских художников, создававших Изумрудный город для фильма «Волшебник страны Оз», — сказочное место, которое, как и Прага, обещало исполнение самых невероятных желаний.