Лэнгдон взял микрофон и повернулся к морю любопытных лиц, тускло освещённых люстрами на старинных железных цепях. — Добрый вечер, дамы и господа, — произнёс он; его глубокий баритон загремел из динамиков. — И спасибо доктору Соломон за то, что поставила меня перед фактом, совершенно не предупредив.

Зал зааплодировал.

— Итак, — продолжил он, — самый распространённый религиозный символ. Есть предположения?

Взметнулся десяток рук.

— Прекрасно, — сказал Лэнгдон. — А есть ответы, кроме распятия?

Все руки опустились.

Лэнгдон рассмеялся. — Конечно, распятие встречается чрезвычайно часто, но это символ исключительно христианский. Между тем существует один универсальный символ, который можно увидеть в искусстве любой религии за всю историю человечества.

Слушатели недоумённо переглянулись.

— Вы видели его много раз, — подбодрил их Лэнгдон. — Например, на древнеегипетской стеле Хорахти?

Он выдержал паузу.

— А на буддийском ларце Канишки? Или на знаменитом изображении Христа Пантократора?

Молчание. Непонимающие взгляды.

О господи, подумал Лэнгдон. Точно, здесь собрались учёные.

— Он встречается и на сотнях прославленных полотен Возрождения: на втором варианте «Мадонны в скалах» Леонардо да Винчи, на «Благовещении» Фра Анджелико, «Оплакивании Христа» Джотто, «Искушении Христа» Тициана и бесчисленных изображениях «Мадонны с младенцем»…

Никакой реакции.

— Символ, о котором я говорю, — это нимб.

Кэтрин улыбнулась: судя по всему, именно такого ответа она и ожидала.

— Нимб, — продолжил Лэнгдон, — светящийся диск над головой просветлённого существа. В христианстве нимбы изображают над головами Иисуса, Марии и святых. Если заглянуть глубже в прошлое, у древнеегипетского бога Ра над головой был солнечный диск, а в восточных религиях сияющий нимб окружал Будду и индуистских божеств.

— Великолепно, спасибо, профессор, — сказала Кэтрин, протягивая руку за микрофоном, но Лэнгдон шутливо увернулся: маленькая месть. Не задавай историку вопроса, если не готова выслушать исчерпывающий ответ.

— Надо добавить, — продолжил Лэнгдон под одобрительный смех публики, — что нимбы бывают самых разных форм и размеров и изображаются совершенно по-разному. Одни — сплошные золотые диски, другие — прозрачные, а иногда даже квадратные. Древние еврейские тексты описывают голову Моисея окружённой «хилой» — так на иврите называли «нимб» или «световое излучение». У некоторых особых разновидностей нимба из центра во все стороны расходятся лучи… сияющие шипы.

Лэнгдон обернулся к Кэтрин с лукавой улыбкой. — Может быть, доктор Соломон знает, как называется такой нимб? — Он поднёс к ней микрофон.

— Лучистая корона, — без запинки ответила она.

Кто-то хорошо подготовился. Лэнгдон снова поднёс микрофон к губам. — Верно. Лучистая корона — символ особенно важный. В разные эпохи её изображали на головах Гора, Гелиоса, Птолемея, Цезаря… и даже гигантского Колосса Родосского.

Лэнгдон заговорщически улыбнулся залу. — Мало кто знает, что самый фотографируемый объект во всём Нью-Йорке — это, собственно… лучистая корона.

Озадаченные взгляды — даже у Кэтрин.

— Догадки есть? — спросил он. — Неужели никто из вас не фотографировал лучистую корону, парящую на высоте трёхсот футов над Нью-Йоркской гаванью? — Лэнгдон подождал, пока по залу не пробежал шёпот узнавания.

— Статуя Свободы! — выкрикнул кто-то.

— Именно, — подтвердил Лэнгдон. — Статуя Свободы носит лучистую корону — древний нимб. На протяжении всей истории этим универсальным символом мы отмечали особенных людей, которым, по нашему убеждению, даровано божественное просветление… или более высокий уровень… сознания.

Лэнгдон вернул микрофон Кэтрин. Она сияла. Спасибо, — беззвучно произнесла она, пока он под аплодисменты возвращался на своё место.

Кэтрин снова поднялась на сцену. — Как только что столь красноречиво объяснил профессор Лэнгдон, человечество размышляет о сознании уже очень давно. Но даже теперь, располагая передовыми научными инструментами, мы с трудом можем его определить. Более того, многие учёные боятся даже говорить о сознании. — Кэтрин огляделась и понизила голос до шёпота. — Они называют его «словом на букву С».

По залу вновь прокатился разрозненный смешок.

Кэтрин кивнула женщине в очках, сидевшей в первом ряду. — Скажите, пожалуйста, а как вы определили бы сознание?

Женщина немного подумала. — Наверное… как осознание собственного существования?

— Прекрасно, — сказала Кэтрин. — А откуда берётся это осознание?

— Полагаю, из мозга, — ответила женщина. — Из моих мыслей, идей, воображения… из работы мозга, которая делает меня тем, кто я есть.

— Отлично сказано, спасибо. — Кэтрин снова подняла взгляд на аудиторию. — Итак, можем ли мы для начала согласиться в главном? Сознание создаётся мозгом — полуторакилограммовым скоплением восьмидесяти шести миллиардов нейронов у нас в черепе. Следовательно, сознание находится внутри головы.

Присутствующие закивали.