И действительно, каждая мировая религия создала множество текстов, говорящих о загробном существовании: египетская «Книга мёртвых», сутры, упанишады, Веды, Библия, Коран, Каббала. У каждой была своя эсхатология, своё устройство потустороннего мира, своя тщательно расписанная иерархия духов, сопровождающих человека после смерти.

Современные танатологи, изучавшие науку о смерти, по большей части не принимали эти религиозные утверждения в расчёт. И всё же, что удивительно, сегодня учёные охотно признавали: в поисках ответа на главный вопрос своей области они продвинулись совсем недалеко:

Что с нами происходит, когда мы умираем?

Это была величайшая загадка жизни, тайна, которую каждый мечтал узнать. По иронии судьбы ответ в конце концов открывался всем… но вернуться и рассказать о нём никто не мог.

— Язык проглотили? — с ухмылкой спросила Гесснер.

— Вовсе нет, — раздражённо отозвался Лэнгдон. — Меня лишь удивляет, что вы принимаете за неоспоримый факт положение, которое не можете доказать. В моём мире это называется верой… а не наукой.

— Zbabělče, — фыркнула Гесснер. — Я знаю, что вы материалист, профессор. И если мне повезёт, завтра, когда Кэтрин придёт в лабораторию, я сумею убедить и её присоединиться к миру рациональных людей.

С этими словами Гесснер открыла замок кожаного портфеля, достала визитную карточку и положила перед Кэтрин.

Лэнгдон взглянул на карточку.

ДОКТОР БРИГИТА ГЕССНЕР

ИНСТИТУТ ГЕССНЕР

БАСТИОН РАСПЯТИЯ, 1

ПРАГА

— Завтра утром дайте эту карточку своему водителю, — сказала Гесснер. — Моя лаборатория закрыта для посторонних, но местоположение всем известно. Вообще-то бастион весьма знаменит.

Лэнгдон мысленно застонал. Разве что в четырнадцатом веке…

Когда Гесснер собиралась захлопнуть портфель, Лэнгдон успел заметить его безупречно организованное содержимое: различные документы в папках, ручку в специальной петле, смартфон, удерживаемый кожаным ремешком, и целый набор кредитных карт, удостоверений и ключ-карт, аккуратно разложенных по прозрачным отделениям. Среди них его взгляд привлёк один символ.

— А что это за карточка? — спросил он, указывая на чёрную карту, торчавшую из особого футляра с защитной подкладкой, предназначенного для блокировки радиочастотного считывания. Ему была видна только верхняя полоска шириной примерно в сантиметр, но шесть крупно напечатанных на ней знаков заинтересовали его.

Гесснер посмотрела вниз и на миг замешкалась. — А, пустяки. — Она закрыла портфель. — Пропуск в спортивный клуб.

— Вот как? — сказал Лэнгдон. — Мне любопытно. Третий знак — что это было?

Она странно на него посмотрела. — Вы имеете в виду букву А?

— Это была не А, — возразил Лэнгдон: он прекрасно рассмотрел знак. — Это копьё Вел.

Обе женщины недоумённо переглянулись.

— Простите? — переспросила Гесснер.

— Дело в перекладинах, — пояснил Лэнгдон. — У буквы А одна горизонтальная черта. А у того знака было три черты и точка. Если вы видите направленный вверх клинок, напоминающий заглавную А, с тремя перекладинами и точкой, перед вами особый символ, имеющий вполне определённое значение.

— Здоровье, что ли? — предположила Кэтрин, и по голосу было слышно, что она немного захмелела.

Даже близко нет, подумал Лэнгдон. — Копьё Вел — индуистский символ силы. Его острие означает просветление, отточенный разум, высшую проницательность, позволяющую прорубиться сквозь тьму невежества и одолеть врагов. Индуистский бог войны Муруган всегда носил это копьё с собой.

Гесснер, казалось, искренне удивилась.

— Побеждать врагов силой прозрения? — сказала Кэтрин. — Странный девиз для спортивного клуба.

Точно.

— Очевидно, случайное совпадение, — пренебрежительно бросила Гесснер. — Уверена, владельцы клуба ничего не знают об этом символе и просто выбрали понравившийся рисунок.

Лэнгдон не стал спорить, хотя был почти уверен, что Гесснер что-то скрывает. Карта с защитой от радиочастотного считывания казалась чересчур технологичным пропуском для спортклуба, да и Гесснер вряд ли относилась к людям, готовым тренироваться в окружении простонародья. К тому же местный спортивный клуб скорее воспользовался бы чешским названием города — «PRAHA», — а не английским.

— Ясно одно, — раздражённо проговорила Гесснер. — Специалисты по символам и ноэтики идеально друг другу подходят. — Она отпила коктейль. — И те и другие находят смысл там, где его нет.

ГЛАВА 41

Квартира Саши Весны на первом этаже была маленькой, но уютной — со вкусом обставленной, аккуратной и залитой дневным светом. Переступив порог, Лэнгдон вдохнул висевший в воздухе дымный солодовый аромат.

— Чай «Русский караван», — пояснила Саша, немного смущаясь из-за ощутимого запаха. — А ещё у меня кошки…

Словно по команде в дальнем конце коридора возникли две стройные сиамские кошки и направились к гостям. Лэнгдон присел, чтобы их погладить, и они тут же поспешили к нему за лаской.

— Они обожают мужчин, — сказала Саша и неловко добавила: — Хотя видели их не так уж много!