— Если говорить совсем просто, — начала Кэтрин, — книга будет посвящена исследованию человеческого сознания. В её основе мои работы за последние двадцать лет… а также несколько недавних научных прорывов. — Она отпила вина и ненадолго задумалась. — Как вы, вероятно, знаете, долгое время считалось, что сознание человека порождается химическими процессами в мозге. А значит, человеческое сознание не может существовать без мозга.

Любопытно, но довольно очевидно, подумал Фокман. По долгу службы он обязан был сохранять скепсис до тех пор, пока идея не сразит его наповал.

— Проблема в том, — продолжила Кэтрин с загадочной улыбкой, — что общепринятая модель сознания неверна.

Оба мужчины насторожились.

— Я собираюсь написать книгу, которая объяснит революционно новую модель сознания. Её последствия затронут всё, что мы знаем о жизни… в том числе саму природу того, что называем «реальностью».

Фокман одобрительно приподнял брови и улыбнулся. — С точки зрения издателя нет ничего лучше по-настоящему смелой цели. — Он пристально посмотрел на Кэтрин. — Но у меня есть вопрос. Многие предлагают книги с захватывающими новыми теориями… а у вас есть…

— Разумеется, — ответила она. — Моя работа подкреплена серьёзными научными данными.

— Вы прочитали мои мысли, — впечатлённо сказал Фокман.

— Без доказательств я бы не стала тратить ваше время, — возразила она.

Лэнгдона, похоже, забавляло, как легко Кэтрин держит удар.

— Что ж, вы определённо меня заинтересовали, — сказал Фокман. — В чём состоит эта революционная модель человеческого сознания?

— Поначалу она покажется невозможной, — ответила Кэтрин. — Поэтому, чтобы подготовить вас и задать точку отсчёта… — Она достала из сумки Cuyana планшет iPad. — Сначала я покажу вам кое-что, что все мы, думаю, сочтём… невозможным.

Фокман взглянул на Лэнгдона: тот выглядел не менее озадаченным.

Кэтрин несколько раз коснулась экрана и поставила планшет перед ними. На экране рядом воспроизводились две видеозаписи в реальном времени: в двух разных круглых аквариумах лениво плавали по кругу две золотые рыбки — по одной в каждом.

Что невозможного в золотых рыбках?

— Это две прямые трансляции, — пояснила Кэтрин. — Их ведут две отдельные неподвижные камеры в моей лаборатории в Калифорнии.

Они наблюдали за рыбками, плававшими в похожих аквариумах с голубой галькой на дне и погружёнными в воду статуэтками. Единственное заметное различие заключалось в этих фигурках: одна изображала слово Yes, другая — No.

Странно. Фокман взглянул на Кэтрин Соломон, ожидая объяснений, но та лишь кивнула ему, предлагая смотреть дальше. Из вежливости он снова перевёл взгляд на экран. Две рыбки плавают по кругу… И что я должен здесь увидеть?

— Невероятно… — прошептал рядом Лэнгдон.

И тут Фокман тоже заметил. Каким-то непостижимым образом рыбки двигались совершенно синхронно. Стоило одной замереть, метнуться в сторону или подняться к поверхности, как вторая делала точно то же самое в другом аквариуме… в тот же самый миг! Их движения совпадали вплоть до малейшего подёргивания.

Ошеломлённый Фокман не меньше пятнадцати секунд следил за безупречным танцем двух рыбок, а потом покачал головой и поднял глаза. — Ладно, это… невозможно.

— Рада, что вы так считаете, — сказала Кэтрин.

— Но как рыбкам это удаётся?! — потребовал он ответа.

— Поразительно, правда? — отозвалась она. — На самом деле объяснение довольно простое.

Лэнгдон и Фокман замерли в ожидании.

— Для начала, — сказала Кэтрин, — сколько всего рыбок вы здесь видите?

Фокман посмотрел сначала на неё, затем на Лэнгдона. — Две, — ответил он.

— А ты, Роберт?

— Две, — подтвердил Лэнгдон.

— Прекрасно. Вы оба видите то же, что большинство людей, и то, что вам показывают: две отдельные рыбки в двух отдельных аквариумах.

А что ещё тут можно увидеть? подумал Фокман. В одном аквариуме написано Yes, в другом — No, но рыбки движутся точь-в-точь одинаково.

— А теперь представьте, — продолжила Кэтрин, — что их разделённость — лишь иллюзия. Что, если две эти рыбки на самом деле одно существо… единый организм, связанный одним сознанием и потому движущийся согласованно?

Фокман уже предчувствовал очередные разговоры в духе нью-эйдж о том, что всё живое во Вселенной связано между собой. Он понятия не имел, почему движения рыбок совпадают, но почти не сомневался: дело вовсе не в общем космическом сознании. А чего ты ожидал, Джонас? Она же ноэтик из Калифорнии!

— Точку зрения можно выбирать, — продолжила Кэтрин, — и для понимания сознания она имеет решающее значение. Вы оба выбрали взгляд, при котором видите двух рыбок, движущихся синхронно. Но стоит изменить точку зрения и увидеть одну рыбку, одно сознание, один организм, который просто плывёт… и в происходящем уже нет ничего необычного.

Лэнгдон вдруг встревожился: неужели её презентация сейчас окончательно сойдёт с рельсов? — Но ведь это не совсем выбор, Кэтрин? Двух отдельных, ничем не связанных золотых рыбок невозможно считать одним организмом.

— Верно. Но они и не два отдельных организма, профессор, — ответила она. — Они одно целое. Готова поспорить на твои часы с Микки-Маусом, что могу доказать это прямо сейчас. Научно. Без малейшего сомнения.