Почти не видя другого выхода, Фокман зажмурился и представил героя одной из самых популярных серий триллеров своего издательства — шпиона, который неизменно обманывал детектор лжи с помощью трёх простых приёмов. Редактор решил последовать его примеру.

Во-первых, он опустил плечи и полностью расслабил мышцы живота.

Во-вторых, едва соприкоснулся подушечками указательного и большого пальцев и замедлил дыхание.

В-третьих, мысленно нарисовал ясную картину той истины, которую хотел бы видеть настоящей: на его столе в Random House благополучно лежит ещё дюжина экземпляров рукописи.

Он почувствовал себя гораздо спокойнее.

— Нет, — ответил Фокман как можно ровнее. — Рукопись у меня в сумке — не единственный экземпляр. Есть и другие.

Человек с ноутбуком взглянул на экран и почти сразу покачал головой. — Лжёт.

Чёрт побери, Джонас! Не зря же это называется художественным вымыслом!

Коротко стриженный снова сжал кулак, собираясь ударить его в живот.

— Подождите! — воскликнул Фокман. — Я говорил о цифровых копиях на серверах PRH.

Громила, казалось, даже развеселился. — Господин Фокман, мы удалили все электронные копии. Поэтому вы и помчались в копировальный центр, верно?

Фокман замолчал. Сердце бешено колотилось. Снаружи слышался громкий шум оборудования — возможно, вой промышленных двигателей.

— Объясню предельно просто, — сказал коротко стриженный. — Если не считать экземпляра из вашего рюкзака и файлов с серверов PRH, знаете ли вы о каких-нибудь ещё версиях рукописи? Электронных, бумажных — любых?

Фокман покачал головой. — Нет. В моей сумке был последний экземпляр.

— Был последним, — поправил громила. — Мы его уже уничтожили.

Оставшись один в центре безопасности PRH, Алекс Конан пришёл в ужас.

Не может быть.

Он судорожно застучал по клавиатуре, обновляя страницу и надеясь, что видит ошибочные данные. Но одно и то же страшное изображение возникало снова и снова.

Господи, нет…

Несколькими минутами раньше Алекс, не дождавшись Фокмана и не сумев связаться ни с Кэтрин Соломон, ни с Робертом Лэнгдоном, решился на смелый шаг.

У тебя есть навыки. И есть доступ.

Он воспользовался и тем и другим. Пусть его методы были сомнительны с юридической точки зрения, ему удалось получить сведения, к которым он не должен был иметь доступа, чтобы отыскать пропавших. Теперь на экране застыло тревожное изображение. Алекс пытался найти происходящему хоть какое-нибудь безобидное объяснение, но мысли неизменно возвращались к единственному логическому выводу — и от этого вывода кровь стыла в жилах.

Тот, кто хотел уничтожить книгу PRH… убил одного из авторов издательства.

ГЛАВА 24

Стоя в темноте потайного алькова, Лэнгдон изучал буквенно-цифровую панель личного лифта Гесснер, мысленно возвращаясь к их вчерашней встрече.

Гесснер отличалась суровым нравом и полным отсутствием чувства юмора. Бледная кожа, плотно сжатые губы, гладко зачёсанные назад волосы, словно у танцовщицы фламенко. Нейробиолог не понравилась Лэнгдону с первой минуты. Вчера после лекции Кэтрин она присоединилась к ним в баре CottoCrudo отеля «Четыре сезона».

— Доктор Гесснер! — тепло воскликнула Кэтрин, поднимаясь навстречу женщине в глубине зала, где Лэнгдон выбрал тихий столик. — Спасибо, что присоединились к нам и, конечно, что пригласили меня выступить в вашем чудесном городе.

Та ответила дежурной улыбкой. — Сегодня собралось много слушателей, — заметила она по-английски с лёгким чешским акцентом. — Вы успели прославиться.

Кэтрин скромно отмахнулась от похвалы и представила спутника: — Вы очень любезны. А с моим коллегой, профессором Робертом Лэнгдоном, вы, разумеется, знакомы?

Лэнгдон встал, протягивая руку. — Рад встрече.

Гесснер проигнорировала его ладонь и просто опустилась на сиденье рядом с ними. — Надеюсь, вы ещё не заказали напитки, — сказала она. — Я попросила принести кое-что из местных любимых вариантов. Профессор, вам заказала «Луче», фирменный коктейль CottoCrudo: канадский виски, вишнёвый биттер, кленовый сироп и бекон.

Бекон? Лэнгдон предпочёл бы привычный «Веспер» с джином Nolet’s Reserve.

— А для вас, Кэтрин, — продолжила Гесснер, — Staroplzenecký, местный богемский абсент. Мы шутим: если вы ещё способны произнести его название, значит, нужно выпить ещё.

Демонстрация превосходства под видом гостеприимства, заподозрил Лэнгдон. Мало какой напиток крепче богемского абсента, а Кэтрин практически не переносила алкоголь.

— Как щедро с вашей стороны, — вежливо ответила Кэтрин. — Мне так понравилось здесь, в вашем волшебном городе. Выступить здесь — большая честь. Лэнгдон восхищался её невозмутимостью и изящным профилем, обрамлённым волнами длинных тёмных волос.

Гесснер пожала плечами. — Лекция занимательная, но тема, как бы выразиться… предсказуемо метафизическая.

— О, — сказала Кэтрин. — Жаль, что у вас сложилось такое впечатление.