Лэнгдон был поражён, узнав, что человеческий мозг составляет лишь два процента массы тела, но потребляет невероятные двадцать процентов его энергии и кислорода. Это вопиющее несоответствие Кэтрин считала доказательством того, что мозг выполняет нечто настолько непостижимое, что традиционная биология пока не способна это понять.

Наверняка её рукопись раскроет эту тайну, подумал Лэнгдон, гадая, начал ли Йонас Фаукман чтение. Зная Йонаса, он не спал всю ночь и уже одолел полкниги.

Яначек только что сделал второй звонок, и всё более настойчивый тон его разговора никак не успокаивал расшатанные нервы Лэнгдона. Тот взглянул на часы, надеясь, что Харрис и посол скоро прибудут.

Сидя на диване, Лэнгдон вновь принялся изучать огромную настенную скульптуру Пола Эванса в противоположном конце комнаты. Дорогое произведение искусства раздражало его с самого первого взгляда.

Его всегда возмущали богатые коллекционеры, покупающие шедевры мирового уровня, изымающие их из надёжных музейных собраний и затем выставляющие у себя при плохом освещении и в небезопасных условиях.

Вдобавок Гесснер неправильно её установила.

Без сомнения, Пол Эванс предполагал, что скульптуру будут показывать как картину — по центру стены, прочно закрепив. Но Гесснер поленилась повесить вещь и поставила её прямо на пол, прислонив вертикально и закрепив лишь горизонтальной планкой сверху, чтобы не свалилась в комнату.

Эта стена — сплошной камень, подумал Лэнгдон. Она легко выдержала бы такой вес.

Однако, разглядывая тяжёлую горизонтальную планку, он вдруг задумался.

Если только…

Ещё несколько мгновений он пристально изучал произведение целиком, а затем встал и быстрым шагом направился к нему.

Без предупреждения Павел метнулся наперерез, выхватил оружие и направил прямо в грудь Лэнгдона. — Nechte toho!

Лэнгдон вскинул руки к потолку. Да ради бога!

Яначек завершил звонок и спокойно кивнул лейтенанту, что-то сказав по-чешски.

Павел опустил пистолет и убрал его в кобуру.

— Какого чёрта он творит?! — закричал Лэнгдон Яначеку.

— Свою работу, — ответил капитан. — Вы пытались нас покинуть?

— Покинуть?! — возмутился профессор. — Нет, я…

— Вы что?

Лэнгдон на секунду замялся, подбирая новый ответ. — Просто собирался в туалет, — солгал он, возвращаясь на место. — Впрочем, могу и подождать.

Голем надел тёмные очки и зашагал по булыжникам Староместской площади к стоянке такси. Несмотря на бессонную ночь, он чувствовал необыкновенный прилив сил. Все его мысли были сосредоточены на том, что потребуется для свершения освободительного возмездия.

Ночью Гесснер призналась в мрачной правде: её коллеги тайно построили под Прагой огромный пещерный комплекс. Они называют его «Порог». Размах проекта поражал, но больше всего Голема изумило точное местонахождение сооружения.

В самом сердце города.

Каждый день над ним проходят сотни людей… даже не подозревая, что он существует.

Когда Голем потребовал от Гесснер объяснить, как проникнуть внутрь, она попыталась сопротивляться, но под натиском боли быстро раскрыла ответ: попасть в «Порог» мог лишь тот, кто знал, где скрыт вход… и к тому же имел специальную ключ-карту RFID.

Голему хватило нескольких минут жестокости, чтобы получить и то и другое. Оставляя Гесснер умирать, он располагал нужной информацией… и её личной RFID-картой.

К сожалению, впоследствии выяснилось, что нейробиолог сумела утаить одну важнейшую подробность: одной ключ-карты для прохода недостаточно.

Измотанный и подавленный, Голем брёл в темноте домой с бесполезной карточкой в кармане. Но на полпути понял, что решение, возможно, существует. Чем дольше он размышлял, тем больше крепла уверенность. К рассвету сомнений уже не осталось.

Мне нужен второй предмет.

К счастью, Голем точно знал, где он сейчас находится: в частной лаборатории Гесснер, высоко на гребне холма над городом.

— Bastion u Božích muk, — сказал он, садясь в такси. — Отвезите меня на Бастион Распятия.

ГЛАВА 22

Лейтенант Павел испытывал самодовольное удовольствие от того, что так напугал Роберта Лэнгдона: тот даже отказался идти в уборную. Теперь американец сидел на диване, безучастно глядя перед собой.

Когда тебе в лицо направляют пистолет, мысли быстро путаются.

Отчасти из вредности Павел завернул за угол, прошёл по коридору в туалет и оставил дверь распахнутой, чтобы Лэнгдон всё слышал. Он с шумом помочился и спустил воду.

Выходя из уборной, Павел увидел Яначека, который как раз свернул в коридор.

— Пойду покурю, — сказал капитан.

Павел проработал с Яначеком достаточно долго и знал, что тот курит где вздумается. Скорее всего, капитану требовалось поговорить по телефону без свидетелей. Таких звонков у Яначека было множество.

— Через тридцать минут приедут сапёры, — сообщил Яначек, — чтобы взорвать вот это. — Он показал на стальную дверь, закрывавшую лестницу к лаборатории.