Он задумался: неужели Гесснер настолько сосредоточена на себе, что повесила изображения собственного мозга? В последнее время стали популярны биологические автопортреты — благодаря компаниям вроде DNA11, создающим картины исключительно по микроскопическим изображениям индивидуальной ДНК заказчика. Генетическое искусство, гласила реклама, гарантирует, что ни у кого на свете не будет точно такой же картины.

Яначек подошёл к столу Гесснер и осмотрел устройство, похожее на домофон с микрофоном. Выбрал кнопку и нажал её, удерживая.

— Доктор Гесснер? — объявил он в микрофон. — Я капитан ÚZSI Олдржих Яначек. Как, полагаю, вам известно, со мной находится профессор Роберт Лэнгдон. Крайне важно, чтобы вы и мисс Соломон немедленно поднялись наверх для беседы со мной. Повторяю — немедленно. Подтвердите получение сообщения.

Яначек отпустил кнопку и стал ждать, сверля взглядом камеру с объективом «рыбий глаз» под потолком.

С каждой секундой молчания тревога Лэнгдона усиливалась. Почему Кэтрин не отвечает? Там, внизу, что-то случилось? Произошла авария?

— Профессор? — Яначек медленно подошёл к нему. — Можете объяснить, почему мисс Соломон меня игнорирует? Они совершенно точно здесь. Кабинет доктора Гесснер не заперт, а на улице есть свежие следы.

Лэнгдон не был уверен, насколько «свежими» являлись едва заметные отпечатки, но, учитывая назначенную встречу, вполне логично было предположить, что Кэтрин находится внизу с Гесснер. — Понятия не имею, — честно ответил он.

Яначек вывел его обратно в комнату ожидания и указал на один из белых диванов. — Сидите.

Лэнгдон подчинился, устроившись на длинном диване у боковой стены. Яначек позвонил кому-то и заговорил по-чешски пулемётной скороговоркой.

Пока профессор ждал, его взгляд вновь скользнул к разноцветным изображениям в кабинете Гесснер. Всего полтора килограмма живой ткани, подумал он, разглядывая загадочные извилины и переплетённые складки на каждом снимке. А наука до сих пор не понимает, как всё это работает.

На вчерашней лекции Кэтрин вывела на экран гораздо менее привлекательное изображение мозга — неприкрашенную лабораторную фотографию сероватого сморщенного комка ткани в лотке из нержавеющей стали.

— Вот ваш мозг, — сказала она слушателям. — Понимаю, он больше похож на горку очень старого мясного фарша, но уверяю вас: этот орган — настоящее чудо. В нём около восьмидесяти шести миллиардов нейронов. Вместе они образуют свыше ста триллионов синаптических соединений и могут практически мгновенно обрабатывать сложнейшую информацию. Более того, со временем эти связи способны перестраиваться по мере необходимости. Такое явление называется нейропластичностью и позволяет мозгу приспосабливаться, обучаться и восстанавливаться после травм.

Кэтрин показала другой снимок: один DVD-диск на столе. — Это обычный DVD, — продолжала она. — Он может хранить внушительные 4,7 гигабайта данных, что примерно соответствует двум тысячам фотографий высокого разрешения. Но знаете ли вы, сколько DVD-дисков понадобилось бы, чтобы сохранить весь предполагаемый объём памяти обычного человеческого мозга? Подскажу… Если сложить эти диски один на другой, — она указала на высокий потолок Владиславского зала, — стопка значительно превысила бы крышу здания. Более того… она оказалась бы настолько высокой… что достигла бы Международной космической станции.

Кэтрин постучала пальцем по черепу. — Каждый из нас хранит здесь миллионы гигабайт информации: изображения, воспоминания, знания, накопленные за всю жизнь, навыки, языки… Всё аккуратно рассортировано и организовано в этом крохотном пространстве. Современным технологиям для такого объёма всё ещё нужен целый центр хранения данных.

Она выключила презентацию и подошла к краю сцены. — Учёные-материалисты не могут понять, как столь маленький орган способен вместить столь громадное количество информации. И я должна признать: физически это кажется невозможным… именно поэтому я и не материалист.

В аудитории возникло лёгкое оживление. Опять разворошила осиное гнездо, подумал Лэнгдон. Он давно понял, что Кэтрин не боится задевать больные места двух противоположных философских направлений, на которые разделились исследователи человеческого сознания.

Материализм против ноэтики.

Материалисты полагали, что любые явления, включая сознание, можно объяснить исключительно физической материей и взаимодействиями между её частями. По их мнению, сознание — побочный продукт материальных процессов, работы нейронных сетей и других химических реакций мозга.

Но для исследователей ноэтики картина была бесконечно шире. Они считали, что сознание не создаётся мозговыми процессами, а представляет собой фундаментальное свойство Вселенной — подобное пространству, времени или энергии — и даже не находится внутри тела.