Прошло тридцать минут с тех пор, как Голем вошёл в отель U Prince и спустился в подземный бар «Чёрный ангел». Бар был закрыт: уборщики подметали полы, натирали кожаные диваны и вытаскивали окурки из неровных древних каменных стен.

Никому не попавшись на глаза, Голем прошёл мимо бара, завернул за угол и оказался в крохотной комнатушке, где стояли стол и два старых компьютера. На их выцветших экранах светился логотип «Чёрного ангела». Когда-то бар предлагал посетителям круглосуточный доступ в Интернет — очаровательный пережиток эпохи, когда иностранные мобильники в Праге почти не работали, а туристы специально приходили выпить в «Чёрный ангел», чтобы отправить электронное письмо.

Сегодня утром, поняв, что для выполнения замысла ему понадобятся точные технические сведения, Голем сразу вспомнил о «Чёрном ангеле». Здесь никто не станет следить за этим компьютером.

А теперь я нашёл то, ради чего пришёл, подумал он, разглядывая техническую информацию на экране. Многие подробности были выше его понимания, но это не имело значения. Чтобы выстрелить из ружья, не требуется диплом по баллистике… достаточно знать, где спусковой крючок.

И теперь крючок был найден.

Пытаясь спасти жизнь, Гесснер раскрыла немало тайн. Среди прочего она рассказала об удивительно мощном устройстве, находившемся на самом нижнем уровне их подземной лаборатории, в герметичном хранилище со стенами из железобетона толщиной два метра.

Устройстве, способном обрушить весь их мир.

Благодаря только что полученным сведениям Голем теперь точно знал, как это сделать.

Он быстро очистил историю поиска в браузере и перезагрузил компьютер. Поднявшись наверх и вновь выйдя на площадь, Голем почувствовал необычайный прилив сил при мысли о столь дерзкой мести, что её ударная волна дойдёт за тысячи километров от Праги… до каждого, кто за всё это отвечает.

ГЛАВА 19

Бастион Распятия стоял высоко на лесистом гребне холма, ограничивающем с севера парк Фолиманка. В середине XIV века величественная возвышенность привлекла внимание императора Священной Римской империи Карла IV, который решил, что здесь идеально разместится укрепление для наблюдения за любимой родной Прагой — процветающей жемчужиной христианского мира.

Вдоль хребта император возвёл каменный вал, увенчанный небольшой, но прочной крепостью. Высокое положение крепости напоминало ему холм, на котором распяли Христа, поэтому он назвал укрепление «Бастионом Распятия».

Седан ÚZSI петлял по подъездной дороге, поднимаясь всё выше по склону, пока не остановился перед бастионом. Лэнгдон посмотрел на древнюю крепость, впечатлённый изящной реконструкцией в духе модернизма.

Это частная лаборатория Гесснер? Очевидно, нейробиолог зарабатывала гораздо больше, чем он предполагал.

Яначек выскочил с переднего сиденья и рывком распахнул дверцу Лэнгдона, нетерпеливо показывая, чтобы тот выходил. Профессор охотно подчинился: хотелось выбраться из тесной машины, да и беспокойство за Кэтрин всё возрастало.

Громила-водитель остался в автомобиле, пока Яначек вёл Лэнгдона сквозь снег к лаборатории. На припорошённой белым гравийной дорожке виднелось несколько цепочек неглубоких следов. Какие-то из них наверняка принадлежали Кэтрин, пришедшей на встречу с Гесснер.

Над главным входом изящная бронзовая табличка гласила: «ИНСТИТУТ ГЕССНЕР». Дверь бастиона представляла собой широкую стильную панель из армированного матового стекла в стальной раме. Яначек потянул за ручку — безрезультатно. Тогда он громко постучал по толстому стеклу.

Никто не ответил.

Яначек повернулся к панели вызова возле двери: биометрический сканер отпечатков пальцев, динамик и кнопка звонка. А где клавиатура для кода? удивился Лэнгдон: вчера Гесснер без всякой необходимости похвасталась, что её лаборатория защищена «гениально хитроумным кодом доступа».

Наверное, речь шла о внутренней двери.

Яначек нетерпеливо нажал кнопку вызова. Динамик загудел: где-то внутри раздавался сигнал домофона. Они ждали. После пяти гудков связь прервалась.

Капитан отступил на шаг и поднял тяжёлый взгляд к незаметной камере над дверью, словно собирался запугать её. Он поднял своё удостоверение ÚZSI перед объективом и снова нажал кнопку.

Ещё пять гудков — и никакого ответа.

Лэнгдон посмотрел на камеру, гадая, не наблюдает ли Кэтрин за ним с другой стороны. Почему Гесснер не открывает? Или не впускает нас дистанционно? Обе женщины наверняка видели, что пришёл Яначек, и Лэнгдон сомневался, что стремление Гесснер к секретности настолько сильно, чтобы отказать сотруднику ÚZSI.

— Дайте номер мобильного Кэтрин Соломон, — сказал Яначек, доставая телефон.

Лэнгдон назвал номер по памяти. Капитан набрал его и включил громкую связь. Звонок тут же попал на голосовую почту Кэтрин.

Может, за толстыми каменными стенами нет сигнала? задумался Лэнгдон. Хотя странно, чтобы такой технически продвинутый человек, как Гесснер, не установил в лаборатории усилители сотовой связи.