Задыхаясь и ничего не видя, перепуганный редактор пытался перевести дыхание и оценить положение. Он отредактировал достаточно триллеров, чтобы знать, что бывает, когда герою завязывают глаза и бросают в кузов фургона.

Ничего хорошего.

В трёх кварталах оттуда, в башне Random House, Алекс Конан уже обзвонил все номера Фаукмана — рабочий, домашний, мобильный, — но нигде не получил ответа.

Куда, чёрт возьми, он делся?!

У нас тут кризис!

Казалось, Фаукман просто отключил телефон и ушёл гулять среди ночи — возможно, в соседний виски-бар On the Rocks, излюбленное убежище нервных редакторов, пытающихся успокоиться в любое время суток.

Пока Алекс ни на шаг не приблизился к выяснению личности хакеров. Он тщательно перебрал все оставшиеся цифровые следы, но ничего интересного не нашёл. Нужна гребёнка с более частыми зубьями, понимал он. Следующую проверку предстояло провести специальным криминалистическим алгоритмом, способным искать признаки, уникальные для похищенной рукописи: ключевые слова, концепции, имена. Но для этого нужно было поговорить с Фаукманом.

Или… осенило его. Можно позвонить самой Кэтрин Соломон?

Протокол PRH запрещал такие звонки: любое общение с авторами должно было проходить исключительно через их редакторов — доверенных людей, научившихся разбираться в причудах, странностях и комплексах писателя.

К чёрту протокол, подумал Алекс. Ему не только жизненно важно было узнать больше о книге Кэтрин — он считал, что сама Кэтрин имеет право знать, что кто-то нацелился на её рукопись. Особенно если это означает личную опасность для неё.

С этой мыслью Алекс открыл авторское досье Кэтрин Соломон, нашёл номер мобильного и набрал его. Фаукман говорил, что сейчас Кэтрин в Европе, а значит, у неё раннее утро. Но даже если Алекс разбудит её, она поймёт: дело чрезвычайное.

Телефон Кэтрин прозвонил четыре раза и переключился на голосовую почту. Проклятье. Алекс оставил краткое сообщение: представился и попросил немедленно перезвонить.

Повесив трубку, он снова набрал мобильный Фаукмана.

Тишина.

И тут Алекс вспомнил, что Фаукман упоминал: Соломон путешествует с другим автором издательства — гарвардским профессором Робертом Лэнгдоном. Он тоже есть в базе PRH, подумал Алекс и решил попытать счастья.

Он открыл досье Лэнгдона и набрал его мобильный номер.

У Лэнгдона телефон даже не звонил — звонок сразу переадресовывался на автоответчик.

Алекс закончил вызов, внезапно почувствовав себя совершенно одиноким.

Да куда же все, чёрт возьми, запропастились?!

ГЛАВА 18

В Лондоне Финч только что получил подтверждение: его запасные планы приведены в действие и в Праге, и в Нью-Йорке. Сообщение поступило через систему связи военного уровня Signal, обязательную для всех оперативных контактов, поскольку она обеспечивала сквозное шифрование сообщений и разговоров.

Американец Финч занимал тайную должность в европейской штаб-квартире глобальной организации, известной посвящённым как «Q». Загадочное прозвище происходило от персонажа романов о Джеймсе Бонде — изобретателя-технолога Кью, создававшего смертоносные новинки на службе Её Величества королевы.

Подобно вымышленному тёзке, реальная Q тоже разрабатывала передовые технологии во имя высшей силы… только силы, несравненно более влиятельной, чем любая королева. Структура, тайно основавшая Q ещё в 1999 году, обладала беспрецедентным влиянием во всём мире. Её присутствие редко замечали и даже подозревали, однако её действия регулярно меняли ход мировых событий.

Семидесятитрёхлетний Эверетт Финч имел рейтинг шахматного мастера ФИДЕ 2374, ежедневно проходил девять тысяч метров на гребном тренажёре и завершал завтрак таблеткой, содержавшей триста миллиграммов Nuvigil — ноотропного препарата для усиления умственной деятельности, превращавшего его мозг в болид «Формулы-1» посреди шоссе, заполненного минивэнами.

Проведя последнее десятилетие на влиятельной должности в могущественной головной организации Q, три года назад Финч получил назначение на секретную работу в лондонском офисе. Ему также сообщили, что он возглавит разработку одного из самых масштабных и засекреченных проектов, какие когда-либо осуществлялись… кем бы то ни было и где бы то ни было.

«Порог».

Ему объяснили, что проект требует определённой гибкости в отношении правовых и нравственных ограничений. Финча выбрали за мастерство в применении «этических критериев, взвешенных по результату» — моральных схем, в которых успех ставится выше чистоты совести.

Поэтому Финч ничуть не удивился, прочитав в письме о назначении:

Значение проекта «Порог» невозможно переоценить. Его успешное осуществление оправдывает любые чрезвычайные меры, которые вы сочтёте необходимыми.

Сообщение принято, подумал Финч. Правил нет.