— Неудивительно, что время от времени возникают совпадения, — объяснял Лэнгдон. — Нам всем хочется верить в магию или в нечто, выходящее за пределы нашего мира, поэтому разум нередко заставляет нас видеть то, чего в действительности нет.

Чтобы доказать свою мысль, он ежегодно начинал семинар для первокурсников с просьбы указать точную дату и время рождения. Через неделю каждому студенту выдавался запечатанный конверт с именем. Лэнгдон сообщал, что передал данные известному астрологу для составления индивидуального прогноза. Открыв конверты, студенты неизменно ахали от удивления: настолько точно были описаны их личности.

Затем Лэнгдон просил обменяться листками с соседом. К общему изумлению выяснялось, что все «астрологические характеристики» были одинаковыми. Они лишь казались точными, поскольку включали распространённые представления человека о самом себе:

Вы склонны критически оценивать собственные поступки.

Вы гордитесь умением мыслить независимо.

Иногда вы сомневаетесь в правильности принятого решения.

Лэнгдон объяснял, что стремление находить личную истину в общих утверждениях называется эффектом Барнума — в честь «тестов личности», которыми циркач Финеас Тейлор Барнум дурачил многочисленных зрителей, заставляя их верить в его экстрасенсорные способности.

Седан ÚZSI резко свернул налево, вырывая Лэнгдона из размышлений. Машина начала подниматься по обширному лесистому склону парка Фолиманка — большого общественного пространства на окраине центра Праги.

Высоко на холме профессор едва различил каменные укрепления Бастиона Распятия на гребне хребта. Он никогда не бывал в этой небольшой крепости, которая много лет лежала в руинах и была отреставрирована лишь недавно. Зато теперь знал о её реконструкции гораздо больше, чем хотелось бы: накануне вечером нынешняя гордая хозяйка бастиона без устали рассказывала о нём.

Доктор Бригита Гесснер.

Чешская нейробиолог входила в совет лектория Карлова университета и лично пригласила Кэтрин выступить вчера вечером. После лекции Гесснер присоединилась к Кэтрин и Лэнгдону в баре отеля. Но вместо поздравлений почти не упоминала блестящее выступление, предпочитая хвастаться собственными исследованиями и невероятной новой частной лабораторией.

— Бастион совсем небольшой, зато место для исследовательского центра просто божественное, — восторгалась Гесснер. — Старая крепость стоит на гребне холма, с которого открывается несравненный вид на город. А её толстые каменные стены прекрасно экранируют электромагнитные помехи, что идеально подходит для моих тонких нейровизуализационных исследований.

Дальше Гесснер хвасталась, что успехи в технологии визуализации мозга и нейроинформационных сетях обеспечили ей полную свободу в исследованиях — финансовую и организационную — и теперь она занималась «чем только, чёрт возьми, пожелаю, в совершенно приватной обстановке».

Когда седан ÚZSI вынырнул из-за деревьев, вид лаборатории на скальном обрыве неожиданно заставил Лэнгдона вновь встревожиться за Кэтрин.

Почему-то он вдруг остро ощутил опасность.

Он надеялся, что это не предвидение.

ГЛАВА 17

Йонас Фаукман дышал на сложенные лодочкой ладони, шагая на восток по пустынной в этот час Пятьдесят второй улице. Ночь была пронзительно холодной, а рукопись тяжело оттягивала рюкзак. К счастью, до круглосуточного отделения FedEx оставался всего один квартал, за Седьмой авеню.

Фаукман по-прежнему не понимал, почему кто-то решил похитить только книгу Кэтрин. В базе PRH имелось бесчисленное множество куда более очевидных целей: гарантированные бестселлеры знаменитых авторов, от которых напрямую зависели доходы издательства. Это лишено смысла. Теперь Фаукман начинал подозревать, что взлом вообще не имел отношения к книжному пиратству, а был… чем-то иным.

В двадцати ярдах впереди чёрный фургон прижался к тротуару и остановился, оставив двигатель работать. Фаукман машинально замедлил шаг, почувствовав тревогу на безлюдной улице. Но мгновение спустя понял, что бояться нечего: водитель фургона выскочил наружу, весело насвистывая и изучая накладную на планшете. Даже не взглянув на Фаукмана, он направился в противоположную сторону.

Фаукман расслабился и прошёл мимо фургона.

Впереди водитель остановился, поднял голову, сверяясь с номерами домов, снова посмотрел на накладную и развернулся. — Джонни! — крикнул он в сторону фургона. — Какой адрес был в том письме? Я тут никакого ресторана с сувлаки не вижу!

— На квартал дальше, — подсказал Фаукман, показывая рукой. — Сразу за Седьмой…

Сзади его внезапно ударили кулаком по правой почке, и на голову упал чёрный мешок. Прежде чем Фаукман успел понять, что происходит, две пары сильных рук оторвали его от земли и швырнули в фургон. Он тяжело рухнул на жёсткий пол; удар вышиб из лёгких воздух. Дверь захлопнулась, а через несколько секунд машина резко рванула с места.