Предназначение голема — нести бремя более слабой души.

Выйдя на городскую площадь, Голем почувствовал запах жареных каштанов, смешанный со звуками бокка — маленькой богемской волынки, любимого инструмента местных уличных музыкантов. По раскисшей мощёной площади уже бродили довольно большие группы туристов. Некоторые собрались под астрономическими часами, чтобы посмотреть восьмичасовое шествие святых.

Неподалёку несколько ряженых позировали за чаевые. Мужчины были в длинных тёмных балахонах, цилиндрах и броском гриме арлекинов: лица выкрашены белым, глазницы — чёрным.

Ловкачи, подумал он, сомневаясь, что они действительно состоят в печально известной пражской Církev satanova — Церкви Сатаны. С тех пор как Daily Mail опубликовала статью «Внутри сатанинского ритуала „Тёмного арлекина“ в Праге» с фотографиями, сделанными тайком, туристы, казалось, были готовы щедро платить за снимок с «настоящим сатанистом».

Религия и оккультизм составляли саму ткань этого города. Посетители повсюду встречали ангелов, святых, дьяволов и персонажей древних мифов. Актриса в костюме чёрного ангела нередко стояла на площади, расправляя тёмные крылья перед отелем U Prince, и приглашала гостей спуститься в знаменитый подземный грот — бар «Чёрный ангел».

В этот час крылатый ангел уже отправилась домой спать, и элегантный вход в отель пустовал — именно как Голем и рассчитывал. Он проскользнул внутрь и начал спускаться по винтовой лестнице к бару. Там он надеялся найти ответы.

«Чёрный ангел» располагался в готическом каменном подземелье XII века несколькими этажами ниже отеля. По легенде, во время реставрации рабочие случайно наткнулись на тайную комнату с сундуком старинных дневников некоего Алоиса Крхи. В них содержались рецепты экзотических коктейлей и мистических эликсиров прошлых времён, некоторым из которых приписывали волшебные свойства. Туристы стекались в бар «Чёрный ангел», надеясь, что в его знаменитом девизе есть доля правды: «ЗДЕСЬ НЕВОЗМОЖНОЕ ВОЗМОЖНО».

Пусть так и будет, надеялся Голем. Если всё пойдёт по плану, именно в этом подвале он получит сведения, необходимые, чтобы совершить невозможное.

С любезного содействия ангела смерти, подумал он.

ГЛАВА 15

Йонас Фаукман в одиночестве стоял у окна своего кабинета на двадцать третьем этаже и невидящим взглядом смотрел на огни Манхэттена в два часа ночи. Город, который никогда не спит, подумал редактор, понимая, что и сам нескоро уснёт, если не сумеет найти бесценную рукопись своей подопечной.

Он по-прежнему надеялся, что специалист вот-вот позвонит и объявит, что «взлом» оказался обыкновенным компьютерным сбоем. Однако чутьё подсказывало: происходит нечто более мрачное.

Ни один другой раздел не пострадал.

Только раздел Кэтрин…

Он взял рабочий телефон, собираясь позвонить Кэтрин в Прагу, но, подержав трубку несколько секунд, снова положил её. В Центральной Европе было ещё раннее утро, а известие, несомненно, её раздавит. Кэтрин доверилась Фаукману, и он чувствовал нравственный долг всё исправить… особенно потому, что сам убедил её работать на защищённом корпоративном сервере.

Так кто украл рукопись?

Не появится ли она на чёрном рынке уже через несколько часов?

Фаукман заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. Он напомнил себе, что кое-что этой ночью всё-таки сложилось в его пользу. Небольшая удача… и теперь требовалось действовать осторожно и без промедления.

Он пересёк кабинет, закрыл дверь и тихонько повернул замок. Затем подошёл к книжному шкафу, набитому издательскими памятными вещами: рекламными табличками, печатными формами, литературными наградами, списками бестселлеров в рамках и редкими экземплярами книг для предварительного чтения. С верхней полки он снял одно из самых дорогих сердцу сокровищ… именную кофейную кружку.

На кружке были изображены чаша, треугольник и роза. Двадцать лет назад её подарил Роберт Лэнгдон после выхода их первой совместной книги — «Символы утраченного священного женского начала». Та книга разошлась тиражом, позволившим Лэнгдону купить Фаукману эту кружку… и почти ничего сверх того. За годы кружка превратилась в символ их нерушимой дружбы и продолжающегося профессионального сотрудничества.

Из кружки Фаукман достал единственный ключ. Вернувшись к столу, он отпер им нижний ящик.

Там, в безопасности, лежала толстая пачка распечатанных страниц — четыреста восемьдесят одна, с двойным межстрочным интервалом. Листы были аккуратно сложены и перетянуты двумя резинками. Фаукман достал рукопись из ящика и положил на большой деревянный стол.

На титульной странице стояли лишь две строки.

БЕЗ НАЗВАНИЯ

КЭТРИН СОЛОМОН