Такси с Майклом Харрисом отъехало от Four Seasons. Водитель включил правый поворотник: он принял пассажира за доверчивого американского туриста, который понятия не имеет, как добраться до посольства США, — идеальную жертву для завышенного тарифа.

— Jeďte přes Mánesův most, sakra! — заорал Харрис по-чешски, не скупясь на ругательства. — Spěchám!

Глаза водителя расширились, и он резко свернул налево. Местные всегда удивлялись, когда американец свободно говорил по-чешски, особенно если это был чернокожий мужчина под метр девяносто ростом в безукоризненном костюме.

Майкл Оку Харрис вырос в состоятельной филадельфийской семье. Воспитанием его в основном занималась няня, иммигрантка из Брно. По совету родителей она разговаривала с мальчиком только по-чешски, и уже к пятнадцати годам Майкл в равной степени владел обоими языками. Окончив юридическую школу Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, Харрис решил использовать языковые навыки и получить место в американском посольстве в Праге — экзотическом городе с изысканной кухней, красивыми женщинами и увлекательной работой.

Но за последние недели работа оказалась гораздо интереснее, чем ему хотелось. А сегодняшнее утро вывело понятие «интересно» на совершенно новый уровень.

Происшествие на Карловом мосту по-прежнему не укладывалось у Харриса в голове. Утверждение Яначека о рекламном трюке ради будущей книги Кэтрин Соломон казалось абсурдным. Однако Харрис вынужден был признать: странная логика в этом всё же была. Его неизменно поражало, на какой риск идут успешные люди ради продвижения собственной карьеры.

И я в том числе, напомнил себе Харрис.

Вот уже несколько месяцев он выполнял для посла кое-какую «неофициальную» работу. Формально она оставалась в пределах закона, но балансировала на грани дозволенного… и была откровенно неприятной. И всё же тайное денежное вознаграждение в сочетании с личными рычагами давления, которыми располагала посол, не позволили Харрису отказаться. Надеюсь, мне это ещё не аукнется, подумал он.

Но неприятное предчувствие подсказывало: аукнется непременно.

ГЛАВА 14

В Старом городе Голем выбрался из тесного лабиринта переулков вокруг своей квартиры. Тёмная сеть проходов, некоторые шириной всего два метра, извивалась по старинному кварталу, словно усики вьющейся лозы.

На ходу Голем глубоко вдыхал, загоняя ледяной воздух в самые глубины лёгких и пытаясь вновь настроить сознание. Встречи с Эфиром всякий раз освобождали его от уз физической реальности, но одновременно обостряли чувства.

Нельзя терять бдительность. Впереди работа.

Для осуществления плана возмездия Голему требовались конкретные сведения, которыми он пока не располагал. Нужно было действовать предельно осторожно: малейший след поисков мог выдать его. Поэтому следующее место он выбрал тщательно — тихий уголок, где можно было получить ответы анонимно.

Сегодня утром он оделся неприметно: брюки, рубашка, зимняя куртка, клетчатая кепка с заломами и тёмные очки, скрывавшие большую часть лица. В таком виде он ходил значительно чаще, чем в костюме, хотя дорожил часами, когда мог бродить по улицам именно как Голем, чья внешность отражала его внутреннюю сущность — могущественного защитника из другого мира.

Костюм приносил и вполне земную пользу. Прага была городом наблюдения: камеры с программами распознавания лиц встречались повсеместно. Говорили даже, что любовь пражан к костюмам и маскам — всего лишь попытка хоть ненадолго сохранить анонимность. Поэтому, когда Голему требовалось по-настоящему скрыть личность, он прятался за толстым слоем глины, позволяющим свободно передвигаться в материальном мире.

Минувшей ночью он оделся Големом не ради камер, а чтобы скрыть лицо от доктора Гесснер. И чтобы напугать её до смерти. Ужас, вызванный его обликом, несомненно, помог убедить женщину выдать глубочайшие тайны. Голем всё ещё осмысливал полученные сведения.

Чудовищное сооружение, возведённое ими под землёй…

Имена её сообщников…

И то, что она, сама того не желая, подсказала ему хитроумный способ обрушить на них всё созданное.

Теперь Голем вышел в более широкий переулок Мелантрихова. Здесь не мог проехать даже один автомобиль, зато работали несколько магазинчиков и кафе, которые только начинали открываться. Немногие туристы уже бродили по лабиринту, потягивали кофе и фотографировали необыкновенно запутанные проходы.

Свернув направо, Голем миновал Музей секс-машин с его выставкой приспособлений для телесного наслаждения. Экспонаты совершенно его не привлекали: Эфир дарил кульминацию несравненно более полную, чем любое физическое удовольствие.

И всё же непристойные изображения в окнах музея вызвали у него образ её… лежащей в объятиях любовника. Мысль вызывала тошноту. Голем уже решил, что самым милосердным по отношению к ней будет как можно скорее устранить этого мужчину. Конечно, его смерть огорчит её, но Голем полностью примет её боль на себя и поможет забыть.