— И обе женщины встречаются в лаборатории доктора Гесснер?

Лэнгдона удивило, что капитан знает и это.

— Успокойтесь, — сказал Яначек и поднял записку. — Я взял её из вашей спальни вместе с обоими паспортами.

Это была записка, оставленная Кэтрин. Капитан просто испытывал его.

— На какое время назначена встреча?

— На восемь утра, — ответил Лэнгдон.

Яначек взглянул на часы. — То есть через несколько минут. Где находится лаборатория?

Накануне вечером Лэнгдон узнал, что лаборатория Гесснер располагается в охраняемом пражском памятнике — Бастионе Распятия, небольшой средневековой крепости, перестроенной в ультрасовременный исследовательский комплекс в четырёх километрах от центра города. — Я позвоню Кэтрин, — предложил он, подозревая, что той не захочется подвергаться допросу перед Гесснер. — Уверен, она немедленно верн…

— Где находится лаборатория?! — взорвался Яначек, протиснулся мимо Харриса и остановился в считаных сантиметрах от лица Лэнгдона. — Я сию минуту арестую вас, профессор, и вашему консульству понадобятся недели, чтобы преодолеть бюрократические препоны.

Лэнгдон не отступил. — Я хотел бы поговорить с мистером Харрисом наедине.

— Последний шанс, — отрезал Яначек. — Где лаборатория?

Повисло долгое молчание. А затем раздался голос, который был для Лэнгдона словно нож в спину.

— Бастион Распятия, — бесстрастно сказал Харрис. — В четырёх километрах отсюда.

ГЛАВА 13

Когда капитан Яначек сопровождал Роберта Лэнгдона через гостиничный холл, профессор чувствовал себя преступником. У стойки регистрации зазвонил телефон капитана, и Яначек отошёл, чтобы ответить так, чтобы их не слышали.

— Профессор, — прошептал Харрис рядом с ним, пользуясь минутой наедине, — поймите: капитан Яначек уже знал, где находится лаборатория. Он провоцировал вас на обвинение в препятствовании следствию. Я назвал адрес, чтобы он не смог утверждать, будто вы мешаете расследованию. Иначе вас бы немедленно арестовали.

Ну… спасибо, наверное?

— Dost řečí! — рявкнул Яначек, завершив разговор и решительно направившись к ним через холл. — Хватит болтать! Уходим!

Лэнгдон послушно последовал за Яначеком и Харрисом из отеля под лёгкий снег. В феврале рассвет наступал поздно, но солнце наконец взошло, разливая над городом сероватый свет. Когда они подходили к тротуару, Харрис оторвался от телефона и сказал: — Капитан, я поставил посла в известность.

— Саму госпожу посла? — насмешливо отозвался Яначек. — Не доверяете собственным решениям?

— Я не доверяю вашим решениям, — невозмутимо ответил Харрис. — Учитывая серьёзность обвинений и известность людей, против которых они выдвинуты, я обязан привлечь руководство посольства на самом высоком уровне.

— Как угодно. — Яначек усмехнулся, пренебрежительно махнув рукой. — Уверен, мы с мистером Лэнгдоном прекрасно обойдёмся без вас.

— Ошибаетесь, — возразил Харрис. — Я заберу мистера Лэнгдона с собой в посольство. Там он сможет подождать в более удобных условиях, пока вы найдёте доктора Соломон.

Лэнгдон вовсе не собирался оставлять Кэтрин наедине с Яначеком и уже хотел возразить, когда капитан громко рассмеялся. — Мистер Харрис, вы, конечно, свободны. Но мой подозреваемый, мистер Лэнгдон, отправится со мной в лабораторию.

— Подозреваемый? — возмутился Харрис. — Вы ни в чём его не обвинили, и он имеет полное право…

— Если вам так больше нравится, я с удовольствием предъявлю обвинение. Это будет нетрудно, учитывая, что он эвакуировал один из лучших отелей Праги, а в оправдание рассказывает какую-то сказку про сон.

Харрис замолчал, оценивая возможности. Через несколько секунд он повернулся к Лэнгдону с серьёзным и обеспокоенным видом. — Профессор, я запросил экстренную встречу с послом. Справитесь без меня примерно полчаса?

— Конечно, — ответил Лэнгдон.

— Хорошо. Я введу посла в курс дела и присоединюсь к вам в лаборатории — возможно, вместе с ней.

— Спасибо, — сказал Лэнгдон. — Уверен, как только мы поговорим с Кэтрин, всё прояснится.

Харрис вновь обернулся к Яначеку, который уже прикурил следующую сигарету. — Капитан, имейте в виду, посольство следит за вашими действиями. Мы не можем запретить вам грубить, но если вы посмеете нарушить этические или правовые…

— Понял, — оборвал его Яначек; сигарета болталась в тонких губах. Он отвернулся и подал знак стоявшей неподалёку машине. Та с рёвом двигателя рванула к ним и, скользнув по снегу, затормозила в считаных сантиметрах от группы.

Лэнгдон отскочил. Осторожно!

На обеих сторонах чёрного седана Škoda красовалась эмблема ÚZSI. Яначек открыл заднюю дверцу и жестом приказал Лэнгдону садиться.

Когда профессор забрался внутрь, Яначек повернулся к Харрису. — Предупреждаю, атташе: поторопитесь. Я не намерен откладывать допрос мисс Соломон.