Этот голос она слышала часто. По словам Майкла, это были её собственные интуиция, высшее «я», подсознание. Внутренний голос есть у каждого, уверял он, это частичка души, которая шепчет, успокаивает и направляет. Саша напишет Майклу, когда устроится на новом месте. А может, лучше просто отпустить эту историю. В последнее время ей и так казалось, что их роман близится к завершению.

— Госпожа Весна? — позвал голос за окном. Морпех вернулся и открыл дверцу. — Вас уже ждут. — Он отстегнул ремень безопасности и помог ей выйти. Затем потянулся в салон и бережно вынул переноску. — Ну что, устроим Гарри и Салли на борту?

Она благодарно кивнула. — Спасибо, сэр.

— Можете звать меня Скотт, — сказал мужчина, улыбнувшись. — Сегодня я лечу с вами. А вас можно называть Сашей?

— Конечно! — воскликнула она, чувствуя растущее возбуждение по мере приближения к самолёту. У подножия трапа стояла посол, очевидно ожидая, чтобы попрощаться.

— Сержант Кербл, — сказала Нагель, когда они подошли, — не отнесёте ли вы этих двух замечательных кошечек с холода в салон и не вернётесь ли потом за госпожой Весной?

— Конечно, госпожа посол. — Он поднялся по трапу с Гарри и Салли и исчез внутри.

Посол заботливо посмотрела на Сашу. — Я знаю, всё произошло очень неожиданно и слишком многое нужно осмыслить. Вы в порядке?

Саша изо всех сил сдерживала бурю благодарности, недоумения, восторга и неверия. Посол несколько раз обещала, что в ближайшие дни всё начнёт проясняться. Она также обещала вскоре сама приехать к Саше в США — и эта мысль дарила необыкновенное спокойствие.

— Я… в порядке, — с трудом выговорила Саша. — В голове ещё туман. Но вы были так добры ко мне. — Она вдруг чуть не расплакалась. — Как я смогу вас отблагодарить?

Посол тоже растрогалась. — Хотите верьте, хотите нет, Саша… вы уже это сделали.

Когда Саша разрыдалась, посол шагнула вперёд и крепко, долго обняла её. Объятие напомнило Саше материнские объятия, когда ей было четыре или пять лет… до того, как она стала сломанной девочкой. Так её не обнимали уже очень, очень давно.

ГЛАВА 137

Зимнее солнце только поднялось над Прагой; приглушённые лучи поблёскивали на заснеженных шпилях города.

Лэнгдон тревожился из-за последнего незавершённого дела, которое нужно было уладить до их с Кэтрин сегодняшнего вылета. Как она отреагирует, когда он расскажет о щекотливой ситуации?

Я чуть было не сказал ей раньше, — думал он. Но, хотя ему искренне хотелось поделиться случившимся, подходящего момента всё не находилось. Наслаждайся завтраком, — успокаивал он себя. Всё разрешится.

Полтора часа назад, после последних серьёзных бесед с послом и неуверенного прощания с Сашей, Лэнгдон и Кэтрин вышли из посольства и по личной рекомендации Нагель прошли всего два десятка шагов через мощённую булыжником площадь к отелю «Алхимист», славившемуся своим «завтраком с просекко».

Отель размещался в безупречно восстановленном барочном особняке XVI века. Каждую зиму большой внутренний двор превращали в каток, сиявший под навесом из мерцающих огоньков. Столовая выглядела сказочно: кресла с алой обивкой, сверкающие люстры из муранского стекла, золотые витые колонны коринфского ордера — будто декорации кинофильма по волшебной сказке.

За тихим столиком у окна с видом на каток они закончили роскошный завтрак, завершившийся инжирными клёцками, украшенными съедобными золотыми хлопьями. Наевшись вдоволь и подробно обсудив утренние события, они теперь молча потягивали цикориевый напиток мельта и смотрели на каток, где только что появившаяся молодая женщина зашнуровывала коньки.

— Та самая монахиня на коньках? — предположил Лэнгдон, вспомнив рассказ официанта о призраке монахини, погибшей здесь несколько веков назад и временами являвшейся, чтобы выводить безмятежные узоры на льду.

— Сомневаюсь, — ответила Кэтрин, когда девушка сняла пальто и оказалась в откровенном костюме фигуристки, усыпанном белыми пайетками и серебряными бусинами.

Когда девушка ступила на лёд, она неожиданно неуверенно задвигалась для обладательницы столь сложного наряда. Странно, — подумал Лэнгдон, наблюдая, как она неловко доковыляла до середины катка, остановилась, взбила волосы, подняла телефон и стала делать селфи.

— Загадка раскрыта, — сказал Лэнгдон. — Фигуристка для Инстаграма.

— Наша новая реальность, — со смехом ответила Кэтрин.

— Тебя это не беспокоит? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Молодёжь беспрерывно выставляет себя на обозрение миру. Я каждый день вижу это в университете. Даже «самые умные и талантливые» будто больше интересуются миром в сети, чем настоящим.

— Может, и так, — сказала она, отпивая чай. — Но, во-первых, этим занимаются не только молодые. Во-вторых, стоит подумать о том, что сетевой мир тоже реален.

— Реальный мир, где любовь выражают смайликами, а измеряют «лайками»?