Нагель пренебрежительно махнула рукой. — Протокол DBD: дезинформация посредством обмана. Обычный способ разграничивать доступ. Ложные версии защищают сотрудников, которым не положено знать правду. Всем нам легче врать, когда мы сами верим в то, что говорим. И очевидно, что «Звёздные врата» были не единственным секретным проектом, который ведомство объявило закрытым, а потом возобновило. Если моё доверие к директору Джадду окажется ошибкой, — заключила посол, — я напомню ему о дамокловом мече над головой и недвусмысленно предупрежу: если ведомство не исполнит нравственных обязательств перед Сашей, я непременно перережу нить.
Все трое молча сидели в роскошном кабинете. — Не говоря уже о том, — добавила посол, — что почти при любом другом развитии событий Саша останется беззащитной и, возможно, окажется под арестом по обвинению в государственной измене, терроризме и убийстве.
Кэтрин медленно повернулась к Лэнгдону. Она всё ещё сомневалась, но усталый кивок ясно передал её решение. Я последую твоему выбору.
Лэнгдон представил запертую внизу Сашу, и сердце его сжалось от жалости. Несмотря на глубокие сомнения в плане посла, лучшего выхода он не видел. Как ни тяжело признать, самым безопасным местом на земле для Саши Весны, пожалуй, был Лэнгли, штат Виргиния. Казалось парадоксом, что её мучители теперь станут её защитниками… но почему-то это представлялось и неизбежным.
Может быть, даже гениальным.
То, что Саша сама появилась у посольства, заставило Лэнгдона задуматься: не просчитал ли заранее все эти ходы её загадочный защитник-голем? Он дал Нагель средства перехватить инициативу… а потом обратился с простейшей просьбой.
Пожалуйста, помогите Саше.
Теперь, обдумывая всё, что предложила посол, Лэнгдон слышал в голове один вопрос, оставшийся без ответа.
Quis custodiet ipsos custodes?
Хотя посол Нагель никогда не изучала латынь, она узнала вопрос, который только что задал Лэнгдон. Он давно стал всеобщим боевым кличем разоблачителей правительственных злоупотреблений.
Кто будет сторожить сторожей?
Вопрос был справедливым, и задавали его всё чаще. В данном случае ЦРУ будет следить за Сашей… но кто станет следить за ЦРУ? Даже угрожая обнародовать видео в случае нарушения условий, Нагель не сможет достоверно узнать, соблюдаются ли они, если у неё не будет надёжного человека там, в самой гуще событий.
Кто будет сторожить сторожей?
Нагель поняла, что уже знает ответ. И, произнеся его вслух, услышала в собственном голосе давно забытое чувство цели.
— Я буду, — сказала она, подняв глаза на Лэнгдона.
В тот миг, когда она дала это обещание, её охватил внезапный прилив чувств. Нагель поняла, что забота о Саше Весне может стать именно тем искуплением, в котором нуждается её собственная израненная душа… постепенной расплатой за покорность и страх, сделавшие её соучастницей пражских событий.
Я никогда не смогу искупить свою вину перед Майклом Харрисом… но могу попытаться.
ГЛАВА 134
Оставшись один, Лэнгдон спускался по мраморной лестнице от кабинета посла, ведя ладонью по железным перилам. Его тревожило то, что ждало впереди — и в ближайшие минуты, и в предстоящие месяцы.
Нагель станет сторожить сторожей? — думал он, вспоминая недавнюю беседу. Она собиралась лично следить за «Порогом», фактически став генеральным инспектором или даже руководителем новой версии проекта. Возрождение «Порога», настаивала посол, необходимо национальной безопасности и само по себе правильно… но осуществить его следует правильным образом.
— Защищать нравственную высоту можно, лишь действительно занимая её, — говорила Нагель. — Я стану личным защитником Саши Весны на месте: буду следить за условиями её жизни, безопасностью и душевным здоровьем. И точно так же позабочусь обо всех будущих участниках программы. — Она умолкла, едва слышно вздохнув. — Надзор даст и мне кое-что жизненно важное — возможность искупить вину и страшные ошибки, которые я совершила.
Лэнгдон почувствовал, насколько глубоки переживания, стоявшие за этими словами.
— Чем больше я думаю об этом, — продолжала посол, — тем сильнее верю: такой исход будет лучшим для Саши, ЦРУ и для нас. Но прежде чем звонить директору Джадду и объяснять, что именно он будет делать для нас… и вместе с нами… остаётся преодолеть одно препятствие.
— Саша… — сказала Кэтрин. — Вам нужно убедить её.
Нагель кивнула. — Её полное согласие с планом принципиально важно. Без него ничего не будет. Обещаю: ведомство никогда больше не заставит её — или кого бы то ни было — участвовать в чём-то против воли или без ведома.
Лэнгдон оценил её слова. — Трудно предсказать, согласится ли она.
— Думаю, ответ зависит от того, как её попросят.
Говорит как истинный дипломат, — подумал он. — Вы считаете, что сможете её убедить?
— Я никогда толком не разговаривала с этой женщиной, поэтому нет, не уверена, что смогу, — ответила Нагель, пристально глядя на него. — Но подозреваю, что вы сможете.
Лэнгдон склонил голову. — Простите? Вы хотите, чтобы я поговорил с Сашей? — Посол и раньше говорила, что потребуется его помощь, но он представлял её иначе.
— Из всех троих, находящихся в этой комнате, профессор, только вы провели с госпожой Весной хоть какое-то время. К сожалению, вы можете быть единственным оставшимся человеком, с которым она вообще согласится говорить.