— Как я писала в рукописи, наше представление о смерти, думаю, скоро изменится. Ведущие учёные мира всё больше убеждаются, что действительность устроена совсем не так, как нам кажется. В том числе выдвигается смелая мысль: смерть, возможно, иллюзия… наше сознание переживает физическую гибель и продолжает существовать. Если это правда и мы сумеем её доказать, то через несколько поколений человеческий разум начнёт жить с совершенно иной предпосылкой — пониманием того, что смерть вовсе не так страшна…

Голос Кэтрин звенел от увлечённости. — Только представьте. Единственный всеобщий страх, который толкает человечество на столь разрушительные поступки… испарится. Если нам удастся дожить до этой смены взглядов, не взорвав себя и не погубив планету, наш вид сможет пройти философский перелом, который откроет путь в невообразимо мирное будущее.

Посол замолчала. По её глазам Кэтрин видела, как сильно той хочется обрести надежду вопреки всему пережитому. — Как же я надеюсь, что вы правы, — прошептала она.

Через несколько мгновений в дверях наконец появился Роберт.

Нагель вскочила. — Ну как?

Он вошёл с усталой улыбкой. — Госпожа посол, полагаю, пора звонить директору.

В Лэнгли, штат Виргиния, был поздний вечер, когда директор Грегори Джадд закончил второй за день видеозвонок бывшему главному юридическому советнику Хайде Нагель.

Глупец, что уволил её, — подумал он. И не потому, что Нагель теперь могла разрушить его карьеру. Просто она была чертовски хороша в своём деле. Мало кто умел так мастерски пробираться сквозь словесную шелуху, как Нагель. Большинство юристов жило в чёрно-белом мире, подчинённом букве закона. Нагель же жила в настоящем мире — таком, какой он есть, изменчивом, запутанном и состоящем из множества оттенков серого.

Ясно, скромно и с удивительной эмоциональной открытостью она рассказала ему о неожиданных событиях, связанных с Сашей Весной, и об очевидных последствиях для неизбежного возрождения «Порога». Как всякий искусный переговорщик, Нагель помогла Джадду прийти к её выводу, создав у него впечатление, будто он сам до всего додумался.

Директор не был учёным, но исследования ЦРУ в области человеческого разума, несомненно, открывали реальность, не похожую ни на что, что Джадд представлял в молодости. К счастью, его задачей было не постигать природу реальности, а использовать её силы на благо своей страны и ради её защиты.

Иногда Джадд позволял себе мечтать о будущем, в котором программы вроде «Порога» докажут взаимосвязь всех человеческих разумов, породив мировое сообщество, объединённое не страхом и соперничеством, а сочувствием и пониманием… мир, где само понятие национальной безопасности станет пережитком прошлого.

Но сейчас его ждали дела.

ГЛАВА 136

За пределами частного терминала аэропорта имени Вацлава Гавела Хайде Нагель стояла на лётном поле, ощущая тяжесть плана, который сама привела в действие.

Убежище.

Это было правильное решение, убеждала она себя. Единственно возможное.

Неподалёку Скотт Кербл сидел за рулём посольского седана с работающим двигателем. Багажник заполняли дорожные сумки с наскоро собранными вещами Саши. Сама Саша тихо сидела сзади, всё ещё надёжно скованная пластиковыми стяжками. Она выглядела ошеломлённой, но спокойной и играла с двумя сиамскими кошками, находившимися в переноске рядом.

Из ангара частного терминала вырулил небольшой бизнес-джет и повернул к ним. Это был Citation Latitude, на котором ранее прилетел Финч. Пилоты получили приказ лично от директора ЦРУ: выполнить незарегистрированный «призрачный рейс» с двумя пассажирами, не указанными по именам, на военную авиабазу Лэнгли в Виргинии.

Никакого списка пассажиров.

Глядя, как приближается самолёт, Нагель чувствовала, что всё больше доверяет директору Джадду. Но годы в ЦРУ научили её опасаться слепой веры. В мире национальной безопасности узы доверия — даже глубочайшей верности — постоянно рвутся, когда потребности страны начинают перевешивать нужды нескольких её граждан. В служении общему благу есть благородство, но Нагель уже отдала этому достаточно лет.

Чтобы закрепить своё преимущество, она взяла с посольского склада четыре накопителя IronKey с 256-битным шифрованием и записала на каждый копию видеодопроса Гесснер. Все четыре устройства были защищены шестнадцатизначным паролем, который она выбрала сегодня вечером и знала только сама. Один накопитель лежал у неё в кармане, второй — в личном сейфе, а ещё два уже отправили в запечатанных дипломатических пакетах двум друзьям-адвокатам: в Европу и США. Инструкции требовали вскрыть пакеты только в случае преждевременной смерти или исчезновения Нагель.

Резервированная, двойная, независимая страховка на случай моей гибели.

Непредсказуемым фактором в этой истории оставалась Саша Весна и её необычное состояние. Молодой русской, несомненно, требовалась психиатрическая помощь, но после всего пережитого она заслуживала и дома, и друзей, и безопасности, и шанса на более или менее нормальную жизнь. Её защитный альтер выходил на первый план, лишь когда кто-то причинял Саше зло, и весь план Нагель строился на том, чтобы больше этого не допустить.

Мне нужно дать Саше безопасное убежище, — подумала она. Настолько безопасное, насколько позволяют обстоятельства.