— Да, но ей оно и не нужно, — сказала посол. — У Саши чрезвычайно редкий вид защиты: для ведомства она куда ценнее живой, чем мёртвой. Директор, несомненно, восстановит «Порог» — не здесь, так где-нибудь ещё. А Саша станет незаменимым ресурсом многомиллиардной программы. За ней стоят годы исследований и разработок. Полагаю, первое, что сделает Джадд, — предложит нам переговоры… о возвращении Саши.

Лэнгдону стало холодно. — И как нам не дать ему забрать её?

Нагель глубоко вдохнула. — Никак.

Лэнгдон опешил. — Простите?

— Никак, — твёрдо повторила она.

— Госпожа посол, — запротестовал Лэнгдон, повышая голос, — вы предлагаете вернуть Сашу ЦРУ?

— Именно это мы и сделаем. Другого выхода нет.

— Ни в коем случае! — воскликнула Кэтрин. — «Порог» уже убил одного пациента! Вы не можете вернуть Сашу в…

— Я не могу?! — резко перебила Нагель. — Напоминаю вам обоим, что в этом посольстве высшее должностное лицо — я. Поэтому прошу сперва выслушать меня и только потом объяснять, что мне позволено, а что нет.

Она выдержала паузу, и Кэтрин откинулась в кресле, молча и упрямо качая головой.

— Вот факты, — ровно произнесла Нагель. — Саше Весне необходима исключительно специализированная помощь — физическая и психиатрическая. Она доказала, что способна быть чрезвычайно опасной. Значит, те, кто возьмёт на себя заботу о ней, должны действовать с осторожностью и полностью понимать её состояние. Учитывая оборудование в Сашином мозге, список учреждений, способных ей помочь, очень короток. Возможно, в нём лишь одно название. Из того, что вы рассказали мне о сложнейших искусственных нейронах у неё в мозге, я делаю вывод: единственные люди, которые способны обеспечить ей должную психиатрическую помощь, — учёные, работавшие над «Порогом».

Лэнгдон видел логику её рассуждений. Однако по сути посол предлагала доверить Сашу тем самым людям, которые использовали её как лабораторное животное. Кэтрин рядом с ним продолжала отрицательно качать головой.

— Не поймите меня превратно, — сказала Нагель. — Я вовсе не предлагаю вернуть Сашу в «Порог» в прежнем виде. Я не допущу ни одного нового эксперимента над Сашей Весной. И точка. Она вернётся как самый ценный и дорогой ресурс программы; с ней будут обращаться соответственно и обеспечат достойную жизнь. Саша — триумф: она олицетворяет крупнейший успех программы на сегодняшний день, и её присутствие открывает неоценимые исследовательские возможности. Я особо подчеркну директору, что опыты «Порога» над мозгом этой женщины, скорее всего, усугубили её психическое расстройство, если не вызвали его целиком. Иными словами, я добьюсь, чтобы он осознал: душевное здоровье Саши — высшая нравственная ответственность ведомства. В конечном счёте Джадд будет весьма заинтересован в благополучии Саши, особенно зная, что я наблюдаю за ним, держа палец на спусковом крючке.

Они надолго замолчали. Лэнгдон почувствовал, что оказался во власти архетипического противоборства — конфликта аполлонического и дионисийского начал, как его называли в мифологии. Внутренняя схватка в чистом виде. Разум против сердца. Аполлонический разум Лэнгдона видел в плане Нагель порядок и рациональность, а дионисийское сердце — хаос и несправедливость.

— На словах красиво, — нарушила тишину Кэтрин. — Но Саша никогда не просила, чтобы «Порог» вошёл в её жизнь.

— Как и вы, доктор Соломон, — парировала Нагель, не отводя взгляда. — И всё же мы здесь. Всем приходится играть теми картами, какие достались. Чтобы Саша Весна могла жить здоровой жизнью, ей потребуется в той или иной степени взаимодействовать с проектом «Порог». Степень участия она определит сама, возможно, ограничившись исследованиями сознания. Когда её состояние стабилизируется, работа в команде, смею надеяться, даст ей цель и положение, каких у неё прежде никогда не было.

Лэнгдон насторожился. Цель нужна каждому. Но всё, что описывала Нагель, зависело от порядочности ведомства, а в неё профессор почти не верил.

— Я понимаю, что в этом случае трудно говорить о доверии, — продолжила Нагель, словно почувствовав его сомнения. — Особенно после всего, что вы пережили. Но помните: вы имели дело с Эвереттом Финчем. Теперь вашим собеседником будет директор Грегори Джадд. Его ошибка в том, что он дал Финчу слишком много свободы. Но я всегда считала Джадда порядочным человеком в мире, где почти все варианты непорядочны. По крайней мере, он честен.

— Честен? — возразила Кэтрин. — Вы были его старшим советником, а он лгал вам, утверждая, что проект «Звёздные врата» провалился.