Осмотрев квартиру, Кэтрин вернулась на кухню. — Интересно, — задумчиво произнесла она, — в «Пороге» выбирали эпилептиков для опытов из-за их естественной предрасположенности к внетелесным переживаниям… или потому, что эпилепсия давала Бригите удобное прикрытие для операций на мозге, не вызывая подозрений?

Вопрос был справедливый; Лэнгдон допускал, что причины могли быть обе. — Как бы то ни было, этому нет оправдания. Боюсь, с Дмитрием произошло нечто ужасное и он погиб, как и указано в документах.

Они надолго замолчали. Лэнгдон оглядывал милые, почти детские украшения на кухне.

— А как же эти двое? — спросила Кэтрин, присев, чтобы погладить ухоженных Сашиных кошек. — Когда их в последний раз кормили?

Верно, — подумал Лэнгдон. Кому-то придётся взять их к себе. Он открыл шкафчик под раковиной и достал пакет кошачьего корма.

— Я покормлю, — сказала Кэтрин, забирая пакет. — А ты позвони.

Лэнгдон подошёл к настенному телефону и набрал номер, который оставил Скотт Кербл. Пока шли гудки, он размышлял, что скажет, когда Кербл спросит о Саше Весне. Мы её не нашли. Она погибла в «Пороге». Кстати, она убила Майкла Харриса. Профессор всё ещё не мог до конца понять, как Саша могла искренне любить Харриса, в то время как её защитник знал о его предательстве и ненавидел его. Два человека. Одно тело.

Лэнгдон вспомнил историю судебного процесса над Уильямом Миллиганом, которого обвиняли в изнасиловании. На полиграфе Миллиган продемонстрировал полное отсутствие воспоминаний о предполагаемых преступлениях. Выяснилось, что он, сам того не ведая, страдал диссоциативным расстройством идентичности: преступления совершил один из его альтеров. Миллигана оправдали и отправили в психиатрическую клинику.

До появления современной психиатрической помощи людей с раздвоением личности нередко приводили к единственным доступным «специалистам по душе» — священникам. Церковь часто ставила диагноз «одержимость бесами» и назначала привычное лечение: изгнание нечистой силы. Обряд экзорцизма по сей день регулярно совершали над людьми с психическими расстройствами. Лэнгдона это всегда ужасало, но теперь он вынужден был признать, что объяснение Кэтрин о нелокальном сознании позволяло взглянуть на происходящее иначе.

Может быть, экзорцист не пытается выманить из тела демона… а всего лишь перенастраивает приёмник, чтобы заглушить нежелательную станцию.

— Кербл слушает, — раздался знакомый голос, возвращая Лэнгдона к действительности.

— Здравствуйте, это Роберт Лэнгдон.

— Мы ждали вашего звонка, сэр. Одну минуту, соединяю с послом Нагель.

Профессор удивился, что посол может разговаривать. Я думал, её арестовали. Видимо, в посольстве что-то изменилось.

— Профессор! — прозвучал в трубке голос посла. — Не передать, какое облегчение я испытала, узнав, что вы оба живы. Скотт сказал, что вы были… на волосок от смерти.

— Трудно представить, как можно было оказаться ещё ближе, — ответил Лэнгдон. — А мы слышали, что вас арестовал директор ЦРУ.

— Да, хотя директор Джадд назвал это временным задержанием ради моей собственной безопасности.

— Вы ему верите?

— Мне бы хотелось, — сказала Нагель. — Он уверял, что опасался, как бы Финч… Не знаю. Во всяком случае, после нашего последнего разговора Финч со мной больше не связывался.

— Финч мёртв, — без обиняков произнёс Лэнгдон. — Мы видели его в «Пороге» прямо перед взрывом. Мы с Кэтрин выбрались последними, а Финч…

— Хорошо, — перебила она дрогнувшим голосом. — Не по телефону. Обсудим при встрече.

— Нам многое нужно рассказать, — сказал Лэнгдон. — В посольстве безопасно говорить?

— Не уверена, — ответила Нагель. — Можно было бы встретиться в вашем отеле, но это слишком очевидное место. Пока я не могу обещать, что мы окажемся в безопасности. — Она ненадолго умолкла. — Вам знакома Сталактитовая стена?

— Знакома, — растерянно ответил Лэнгдон. Его удивило упоминание столь людного места, к тому же славившегося жуткой атмосферой. — Она рядом с посольством, но я не уверен…

— Добирайтесь туда как можно быстрее.

В штаб-квартире УЗСИ лейтенант Павел мрачно укладывал в сумку последние личные вещи из шкафчика. После долгого допроса, устроенного новым начальником, его понизили в должности и отправили в трёхмесячный испытательный отпуск.

Я сюда больше не вернусь, — понимал Павел.

Теперь всё изменилось. События дня вспоминались смутно, но картина мёртвого дяди в ледяном овраге навсегда останется перед глазами. Смерть капитана официально признали несчастным случаем. Павел отчаянно хотел возразить, но не мог себе этого позволить. К тому же дальнейшее расследование УЗСИ прекратили по требованию американского посла: разоблачив лживые методы Яначека при задержании двух известных американцев, та получила все козыри.

Павел вышел из здания и поплёлся к автобусной остановке. Там уже ждала молодая женщина с добрым лицом. Павел устало улыбнулся ей.

— To je ale zima, — вежливо заметил он. Как же холодно.

Женщина тут же отвернулась и отошла к дальнему краю остановки.

Павел вдруг ощутил, как одинок в этом мире.