Как бы то ни было, сейчас Лэнгдон знал лишь одно: Саши здесь, по всей видимости, нет. Оставалось проверить только ванную. Он направился по коридору, пока Кэтрин тушила свечи в спальне. Ванная и ванна оказались пустыми; если Дмитрий где-то спрятал Сашу, то не в этой квартире.

В ванной, как и повсюду, стояла лампа ультрафиолетового света, из-за которой белые раковина и ванна светились. Странным образом зеркало над раковиной было снято: в стене остались только отверстия от винтов.

Рядом с раковиной, на полке, Лэнгдон нашёл ручное зеркало, мастихин, миску для смешивания и стопку белых резиновых шапочек для головы. Там же стояли три банки театрального грима UltraMud; на этикетке красовалось пугающее лицо актёра, покрытое толстым слоем растрескавшейся грязи. Эффект был до боли знаком.

Осматривая остальное помещение, Лэнгдон заметил нечто светящееся в корзине для мусора под раковиной. Похоже, туда бросили скомканную белую тряпку. И она, казалось, была пропитана кровью… очень большим количеством крови.

Встревоженный, Лэнгдон поднял корзину и вытряхнул тряпку в раковину — и тотчас понял свою ошибку. На дне лежала смятая белая резиновая шапочка, испачканная гримом.

Не кровь, — с облегчением подумал он. Фиолетовое освещение мешало различать цвета.

Однако, приглядевшись к шапочке, он заметил что-то поблёскивающее — крошечное волокно, прилипшее к резине. Оно было таким маленьким, что, если бы не светилось, Лэнгдон его ни за что не увидел бы.

Не может быть… Неужели это то, о чём я думаю?

Он осторожно снял находку с шапочки и поднёс к свету. Сомневаться в том, что он видит, не приходилось. Непостижимо было лишь то, как эта вещица могла оказаться здесь.

В этом нет никакого смысла.

Но затем его охватил внезапный ужас. Если только…

На занятиях по символике Лэнгдон часто повторял изречение: Стоит изменить угол зрения — и откроется скрытая истина. Во многом эта мысль определила всю его карьеру. Умение взглянуть на загадку под неожиданным углом не раз позволяло ему увидеть то, чего не замечали другие.

Теперь, разглядывая крохотный предмет, зажатый между кончиками пальцев, Лэнгдон испугался, что переживает одно из таких озарений.

От внезапной перемены взгляда на происходящее у него закружилась голова. Он опёрся о раковину. Перед мысленным взором возникли все части головоломки, которые он собирал весь день. И вдруг они разлетелись вдребезги, закружились в воздухе, перемешались и снова начали складываться. Одна за другой детали в его воображении соединились в совершенно иную картину.

Боже мой… Как же я этого не заметил?

Открывшаяся ему мысль казалась почти немыслимой, и всё же он инстинктивно понимал: так и должно быть. Как и всякая чистая истина, она отвечала на все вопросы… объясняла все несообразности… и всё это время находилась у него перед глазами.

— Нелокальное сознание… — прошептал он. — Кэтрин была права.

— Я не заметил! — воскликнул Лэнгдон, выбегая из ванной и устремляясь к выходу. — Надо уходить! Объясню позже!

Чего не заметил?! — изумилась Кэтрин, торопясь за ним. Постой!

Когда она добежала до двери, Роберт уже грохотал по тёмной лестнице. Кэтрин догнала его в вестибюле: он стоял на коленях на коврике у двери Саши и словно пытался что-то нащупать под дверью. Что он делает?! — Роберт, у нас же есть ключ, если…

— Это было просто невозможно! — воскликнул он, вскакивая, роясь в кармане и доставая клочок бумаги, который Кэтрин узнала: это была записка, полученная им сегодня утром под дверью Саши.

К изумлению Кэтрин, Лэнгдон снова и снова пытался просунуть записку под дверь — безуспешно. Бумага всякий раз упиралась в толстую уплотнительную полосу, установленную для защиты от холода.

— Это было невозможно, — повторил Лэнгдон, наконец выпрямившись. — Я видел уплотнитель раньше, но не придал ему значения. Снаружи никак нельзя просунуть эту записку под дверь!

— Я вижу, — сказала Кэтрин, — но не понимаю…

— Неужели ты не понимаешь, Кэтрин? Записку подложили не снаружи… Тот, кто её оставил, всё время находился внутри квартиры!

По спине Кэтрин пробежал холодок. Он уже прятался внутри. — В шкафу в прихожей… — прошептала она, представляя темноволосого русского, дожидающегося удобной минуты… Он выходит из шкафа… просовывает записку изнутри под дверь… громко стучит по двери… и сразу скрывается обратно в шкафу. Гениальный трюк. И Саша, и Роберт оказались обмануты.

— Нет, — сказал Лэнгдон, смертельно побледнев. — Не в шкафу. — Он выглядел потрясённым сильнее, чем когда-либо на её памяти. — В шкафу никого не было. Укрытие было… гораздо хитроумнее. — Теперь его голос дрожал. — Не могу поверить, что ни разу всего этого не заметил…

— Чего не заметил? Я не понимаю.