За считаные секунды Голем пересмотрел всё, что думал о счастливой жизни Саши. Он прекрасно знал о многочисленных медицинских процедурах, которые ей пришлось перенести, но всегда верил, что Гесснер из добрых побуждений исцелила её недуги и продолжала лечение ради совершенствования результата.

Теперь Голем увидел иную реальность. С того мгновения он почти не покидал передний план сознания: смотрел Сашиными глазами, наблюдал, слушал, направлял и ждал случая раскрыть правду. Прошлой ночью такой случай наконец представился. Голем застал Гесснер одну в лаборатории и навечно запечатлел её предательство. На записи её признания было всё: операции, имплантаты, смерть Дмитрия, психоделические препараты, мистер Финч, ЦРУ и подлинная цель их деятельности в Праге.

«Порога» больше нет, — торжествовал Голем, выйдя из лабораторного душа в коридор. Он надеялся, что Роберт Лэнгдон и Кэтрин Соломон успели спастись: американский профессор проявил к Саше немалую доброту, а его подруга-учёная понимала устройство вселенной так, как по-настоящему способны понять лишь подобные Голему существа.

День заканчивался победой, но неожиданных препятствий было предостаточно. Сначала Голем наткнулся в бастионе на сотрудников УЗСИ; затем увидел Лэнгдона, склонившегося над телом Гесснер; а третьим потрясением — несомненно вызванным первыми двумя — стал эпилептический приступ в лаборатории, который ему не удалось остановить.

Беда приступов заключалась в том, что мозг Голема всякий раз перезапускался в изначальном, стандартном состоянии — состоянии Саши. Она просыпалась одна, совершенно беззащитная. После припадка её сознание на несколько минут полностью возвращало управление телом, пока Голем не приходил в себя и не перехватывал контроль. Поэтому, принимая Эфир, он всегда держал свою святыню в кромешной тьме, чтобы после пробуждения Саша видела темноту, а не незнакомую комнату.

Сегодня утром, очнувшись после приступа рядом с телом Гесснер, Голем обнаружил, что его держит на руках Роберт Лэнгдон. Поняв, что спуск к «Порогу» придётся отложить, он убедил профессора бежать из бастиона — якобы вместе с Сашей. Но пока Лэнгдон спускался по заснеженному склону к парку Фолиманка, Голем был с ним на каждом шагу и смотрел на мир Сашиными глазами.

Когда они пришли к квартире, близкое появление Харриса дало идеальную возможность покарать самого жестокого из Сашиных предателей. Голем отослал Лэнгдона подальше от опасности, устроив незамысловатый спектакль: клочок бумаги, стук в дверь, короткое возвращение в ванную. Профессор нашёл записку и в одних носках бросился в переулок, так и не заметив Голема, наблюдавшего за ним из Сашиного окна.

Менее часа назад здесь, в бастионе, на него напала женщина-оперативник. Голем до сих пор видел её ошарашенное лицо в тот миг, когда она в отчаянии упёрлась ладонями ему в грудь… и ощутила мягкие очертания Сашиной груди.

Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

И наконец последнее испытание — внизу, в «Пороге». Потеряв магнитный жезл, Голем снова почувствовал приближение приступа и судорожно искал в купольном зале место, где можно безопасно его пережить. В итоге он забрался в обитую мягким материалом капсулу ЭПР. Это место было ему хорошо знакомо.

Я много раз умирал там.

Голем содрогнулся, вспомнив подлинную суть опытов Гесснер: она раз за разом подводила Сашу к грани смерти и возвращала назад. Тогда Голем верил в благие намерения Гесснер и старался принимать на себя боль, оберегая Сашу от страданий и ужаса. К счастью, Саша не помнила, сколько раз Гесснер одурманивала её препаратами, везла через «Порог» и ставила опыты в операционной и зале с капсулами.

Но я помню, — подумал Голем.

Слабые отголоски воспоминаний продолжали преследовать его.

Другая жизнь, — сказал он себе. Всё это осталось в прошлом.

Но будущее, которое он задумал для Саши, было уже близко — то будущее, которого она заслуживала. Скоро я освобожу её и исчезну. Оставалось только выбраться из подземного мира… и добраться до американского посольства.

ГЛАВА 124

Лэнгдон стоял на кухне Саши Весны, всё ещё пытаясь осмыслить их с Кэтрин открытие. Две сиамские кошки ласково тёрлись о его щиколотки; в воздухе до сих пор витал аромат чая «Русский караван». И всё же теперь её дом казался совершенно чужим.

Когда я приходил сюда, то, скорее всего, разговаривал не с настоящей Сашей.

Открытие потрясло его. Однако психологическое состояние Саши объясняло многое: возможность Голема проникать в Бастион Святого Креста, провалы в Сашиной памяти, странную квартиру наверху… и, возможно, даже то, зачем Лэнгдону дали ключ от её квартиры и настойчиво просили вернуться. Неужели он хотел, чтобы я нашёл тело Харриса и передал конверт послу? Так или иначе, многое начинало проясняться.