Этот величественный монастырь, как и многие другие европейские обители, приспособили к нуждам всё более светского мира. Его превратили в отель сети Marriott — роскошный Augustine. Старинную монастырскую пивоварню переосмыслили как ультрамодный бар Refectory, а первоначальный скрипторий сохранили в неприкосновенности — с древними рукописями, письменными принадлежностями и камнями для заточки гусиных перьев.

— Как можно тише, — прошептала Нагель, проводя их по узкому проходу к служебной двери. Она толкнула дверь, и Лэнгдон очутился в элегантном коридоре, где пахло чайным деревом, благовониями и эвкалиптом.

— Вы привели нас в спа-салон? — спросил он, когда они подошли к золотистым дверям. На табличке перечислялись процедуры, среди которых значился фирменный «Монастырский ритуал». Он не был знатоком монашеских уставов, но сомневался, что подобные ритуалы предполагали лавандовые свечи для массажа тела и коллагеновые маски для лица.

— Здесь безопасно, — прошептала Нагель. — Я знаю персонал, а стены звукоизолированы.

Она попросила их подождать и скрылась за дверью. Через несколько секунд посол вернулась с электронным ключом и повела их по коридору, где отперла один из закрытых салонеков для отдыха после процедур.

Комната без окон была оформлена под церковный интерьер: мерцали электрические свечи, светились витражи, из динамиков звучали григорианские песнопения. Как отметил Лэнгдон, музыка появилась на четыре века раньше самого монастыря. Но если забыть об анахронизмах, место было не из худших. Тихо и тепло. А главное, Кербл отправился в отель искать для них еду.

— Прежде всего, — начала Нагель, снимая зимнее пальто и предлагая им сесть на удобные диваны, — я даже не могу представить, что вам обоим пришлось сегодня пережить. Я рада, что вы живы, и понимаю: обсудить нам нужно очень многое. Но прежде чем углубляться в подробности, хочу сообщить замечательную новость. — Она устало улыбнулась. — Те самые компрометирующие доказательства деятельности «Порога», которые мы рассчитывали получить… Теперь они у нас есть.

Как? — изумился Лэнгдон. Ему казалось, что все материальные следы существования «Порога» растёрты в порошок и погребены под обломками… вместе с самым убедительным, увы, доказательством. С самой Сашей Весной.

Нагель смотрела на них усталыми, но оживлёнными глазами. — Оказалось, у нас есть ангел-хранитель. Вернее, ангел-хранитель есть у Саши Весны.

Лэнгдон вздрогнул. Он мгновенно представил закутанную в плащ фигуру, объявившую себя Сашиным защитником. Нагель знает о раздвоении её личности?

— И этот ангел-хранитель, — продолжала посол, — прислал мне вот это.

Она достала листок бумаги и положила перед ними. Увидев его, Кэтрин негромко ахнула. Лэнгдону тоже стало не по себе: на листочке с кошачьим рисунком от руки было выведено послание.

ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ САШЕ.

Боже мой, — подумал он, представив, как Сашины руки выводят эти слова… отчаянный призыв о помощи, о котором сама Саша, как ни странно, даже не подозревала.

Посол быстро объяснила: ссылка, указанная в записке, вела к мучительной видеозаписи признания Гесснер, где та рассказывала всё, что знала о «Пороге»: опыты над людьми, операции на мозге, имплантаты, психофармакологические препараты, околосмертные переживания, имена участников… абсолютно всё.

— Это видео очень тяжело смотреть, — сказала Нагель, — но благодаря ему ЦРУ больше никогда не сможет преследовать вас.

Она дала им осознать значение сказанного.

— Копию я уже обезопасила и собираюсь сделать резервные. Словом, что бы ни случилось, лучшей страховки вам не понадобится. — В свете свечей её глаза блеснули. — Это ваша атомная бомба.

— Надеюсь, ваша тоже, — тихо произнесла Кэтрин.

Нагель кивнула. — Хотя, возможно, она нам и не понадобится. Директор, кажется, был потрясён не меньше моего, узнав, что творилось в «Пороге».

— Он обязан был знать! — возразил Лэнгдон. — Он же директор!

— Именно поэтому он мог и не знать, — парировала Нагель. — Ведомство до предела разделено на изолированные участки: принцип правдоподобного отрицания, авторитарная эффективность. Он назначил Финча руководить проектом и знал только то, что Финч считал нужным ему рассказывать.

Возможно, — подумал Лэнгдон. А возможно, и нет. Он взял письмо, чувствуя, что посол ничего не знает о состоянии Саши. — Но почему её защитник отправил всё это вам? Почему не послал видео прямо журналистам?

— На записи доктор Гесснер признаёт, что я почти ничего не знала о подлинном назначении «Порога» и ужаснулась бы, узнав о нём. Полагаю, именно поэтому Сашин защитник доверил видео мне… Он, видимо, решил, что у меня достаточно влияния, чтобы помочь Саше… или что-то изменить. Разумеется, если мы найдём Сашу, я готова сделать ради неё всё возможное. Она жертва, а я участвовала в создании «Порога», пусть даже под принуждением и не зная правды. — Она вдруг отвела взгляд, уставившись в пустоту. — А Майкл Харрис… — почти со слезами прошептала Нагель. — То, что я заставила его делать… шпионить за Сашей ради Финча… стоило Майклу жизни. — Посол снова посмотрела на них. — Я буду нести эту вину и этот позор до конца своих дней.