А затем произошёл удар.

Седан налетел на нечто неподвижное и резко остановился.

Лэнгдона выбросило из сиденья, и он с грохотом рухнул грудью… куда-то. Оглушённый и погружённый в кромешную темноту, он почувствовал чудовищный холод. Мозг быстро оценил состояние тела: похоже, лишь порезы и ушибы, без сломанных конечностей. Ярость взрыва утихла так же быстро, как началась. Сирены тревоги тоже смолкли.

В ушах стоял звон; без света Лэнгдон совершенно потерял ориентацию. Вокруг царил пронизывающий холод, хотя он чувствовал, что всё ещё находится в машине.

— Кэтрин? — осторожно позвал он.

Слабый ответ прозвучал совсем рядом: — Здесь.

Лэнгдон испытал огромное облегчение. — Ты в порядке?

— Не… знаю, — выговорила она. — Ты… меня раздавливаешь.

Лэнгдон вдруг понял, что лежит прямо на ней. Осторожно он перенёс вес в сторону и скатился с Кэтрин. Плечо болезненно упёрлось в осколки безопасного стекла; он сместился ещё раз, отыскав чистое место, где можно опереться. Осмотревшись на ощупь, Лэнгдон осознал: машина перевёрнута, и они лежат на её крыше.

Продвигаясь вперёд, он шарил руками во тьме, пока не наткнулся на раму разбитого окна. Проём казался слишком узким, поэтому он продолжил ощупывать салон, пока не отыскал отверстие побольше — вероятно, лобовое или заднее стекло. Схватившись за край, он подтянулся и протиснулся через него на твёрдый пол гаража.

Пол был скользким и холодным, покрытым чем-то вроде инея. На четвереньках Лэнгдон развернулся и протянул руку внутрь машины.

— Кэтрин, сюда, — сказал он как можно спокойнее, тревожась, не ранена ли она. — Ты можешь нащупать мою руку? Ты не ушиблась?

В темноте слышалось её шевеление, и Лэнгдон продолжал говорить, направляя голосом. Наконец их ладони соприкоснулись. Пальцы Кэтрин были ледяными, руки дрожали от потрясения. Он бережно потянул её к себе и помог выбраться из машины. Кэтрин сразу встала и крепко обняла его.

В этом объятии Лэнгдон ощутил дежавю: снова держит её в холодной темноте, и всё существо переполняет облегчение от сознания, что она в безопасности.

— Моя сумка… — прошептала она. — Я потеряла её… папку…

— Забудь, — ответил он, обнимая ещё крепче. Мы живы. Только это имеет значение.

Лэнгдон не понимал, что именно случилось и насколько велики разрушения, но подозревал, что в ближайшие дни американскому правительству придётся ответить на бесчисленное множество вопросов. Если повезёт, он и Кэтрин теперь окажутся последней из забот ЦРУ.

Финч, скорее всего, погиб, — подумал Лэнгдон, не испытывая особой скорби. Боль и чувство вины он ощущал за другую потерянную душу — человека в глиняной маске Голема, буквально поднявшегося из земли, чтобы спасти им жизни.

Финч потребовал назвать себя, и существо спокойно ответило: Ты предал доверие Саши… Я её защитник.

Лэнгдон подумал о Саше Весне: где она сейчас и жива ли вообще в этом городе? Он решил, что, если они с Кэтрин выберутся отсюда невредимыми, обязательно найдут Сашу и помогут ей. Не только потому, что она нуждалась в помощи и заслуживала её. Они были обязаны благодарностью человеку, который только что спас им жизнь. Защитником Саши он себя называл. Если его больше нет, помочь Саше — наш моральный долг.

— Смотри, — прошептала Кэтрин, положив руку ему на плечо и поворачивая его в темноте. — Там.

Лэнгдон прищурился, но ничего не увидел. — Где?

— Прямо перед нами, — сказала она и чуть развернула его вправо.

Теперь он заметил.

Вдалеке, едва видимая сквозь оседающую пыль, в черноте мерцала тонкая полоска дневного света.

В любой обычный день землетрясение, сотрясающее Прагу, стало бы одной из главных забот посла Нагель. Но сейчас только что почувствованный толчок казался мелочью по сравнению с разговором с директором ЦРУ Джаддом.

— Снимите с неё наручники, — приказал директор морпехам, едва установилась связь. — Охраняйте дверь снаружи. Никого не впускать и не выпускать.

Охранники подчинились. Когда Нагель освободили и оставили одну, Джадд понизил голос: — Финч — неуправляемый человек. Считайте это заключением ради вашей защиты.

Больше ничего не объясняя, директор ЦРУ разразился длинной речью, пытаясь оправдать всё, что Нагель услышала в чудовищном признании Гесснер. Теперь, изложив доводы, Джадд наклонился к камере с умоляющим и одновременно смертельно серьёзным выражением.

— Мы участвуем в гонке вооружений, Хайде, — сказал он. — Наши противники с каждым днём сильнее и агрессивнее. Планы, которые строятся против Соединённых Штатов, вполне реальны и могут привести к катастрофе. Мы должны узнавать о них до того, как они осуществятся. «Порог» обеспечивает нашей разведке преимущество, необходимое, чтобы страна пережила приближающуюся бурю. Если мы не вырвемся вперёд в области технологий человеческого разума, это сделает кто-то другой… И тогда следить будем не мы, а за нами.