Через мгновение эмблема ЦРУ исчезла с экрана, уступив место непокорному лицу посла Хайде Нагель… рядом с которой стояли два морских пехотинца США.

ГЛАВА 114

Кэтрин смотрела в ствол пистолета Финча, словно её внезапно вернули к действительности. «Лаборатория смерти» ЦРУ была вовсе не исследовательским центром сознания… а пунктом управления потрясающе новым видом оружия — дистанционным видением.

В мире ноэтики «Порог» стал бы величайшим триумфом. Ключом к пониманию нелокального сознания всегда были внетелесные переживания, однако на пути исследований стояли две огромные преграды.

И «Порог» преодолел обе.

Первая состояла в том, что внетелесные состояния редки, кратковременны и часто непредсказуемы. Лишь немногие исключительно одарённые люди могли «проецироваться» по желанию, да и им с трудом удавалось поддерживать такое состояние целую минуту. На «Пороге» же благодаря капсулам Гесснер любого можно было насильно ввести во внетелесное состояние и удерживать там час и дольше.

Ужасно, но правда.

Вторая проблема заключалась в воспоминаниях. Вернувшись в тело после внетелесного опыта, испытуемые рассказывали, что пережитое почти мгновенно стирается, подобно сновидению. Исследователям было трудно получить подробные и достоверные данные. Но теперь, с мозговым нейронным имплантом «Порога», такие переживания можно записывать и изучать.

Этот комплекс был потенциальным квантовым скачком в исследованиях сознания и мог раскрыть глубочайшие тайны человеческого разума. Включая природу самой смерти. Однако Кэтрин до боли возмущало, что ЦРУ, вместо того чтобы исследовать тайны сознания и смерти, использовало нелокальное сознание для создания инструмента слежки невиданных масштабов. Ей всё ещё было трудно поверить, что подобная технология действительно существует и её так легко превратить в оружие.

— Одного я не понимаю, — сказала Кэтрин. — Мозговой имплант… нейронная сетка срослась с тканью так быстро…

— С меня хватит, — перебил Лэнгдон, глядя на пистолет, по-прежнему направленный на них. — Сэр, рукопись Кэтрин уничтожена. Она не собирается публиковать книгу. Мы готовы подписать соглашение о неразглашении. Можете убрать оружие.

— Всему своё время, — сказал Финч и посмотрел через плечо на дверь, словно кого-то ожидая. — Рад, что доктор Соломон обратила внимание, насколько быстро мы интегрировали её нейронную сетку.

Невозможно быстро, — отметила Кэтрин. Согласно найденным данным, нейроны Саши срастались с искусственными в десять раз быстрее естественного роста — такого Кэтрин никогда не наблюдала в лаборатории.

— Решение, — похвастался Финч, — заключается в новой методике, которую мы называем «принудительным сотрудничеством»: своего рода совместным решением головоломок. С помощью виртуальной реальности мы одновременно подаём одну и ту же задачу в мозг испытуемого и в имплантированный чип. Как вы знаете, когда разобщённые нейроны чувствуют, что смогут работать эффективнее, обмениваясь информацией, между ними возникают новые синапсы.

Самые блестящие решения всегда оказываются простыми, — подумала Кэтрин. И эта стратегия была именно такой — изящной в своей простоте. Предлагая одинаковую задачу двум разным вычислительным системам, человеческому мозгу и компьютерному чипу, они побуждали обе сотрудничать… и как можно быстрее образовывать синаптические связи. Нейроны, которые возбуждаются вместе… соединяются вместе. Процесс назывался обучением по Хеббу и был известен нейронаукам с тридцатых годов XX века, когда Дональд Хебб обнаружил, что мозг, многократно сталкиваясь с интенсивными задачами, быстро формирует новые нейронные пути — почти как тяжелоатлет наращивает мышцы тренировками.

— А препараты в лаборатории виртуальной реальности? — спросила Кэтрин. — Полагаю, психоделики усиливают нейропластичность?

— Именно, — ответил Финч. — Помимо стимуляции роста, препараты усложняют задачи, заставляя мозг сосредотачиваться сквозь туман. Как марафонец, тренирующийся в утяжелённых кроссовках: дополнительная нагрузка ускоряет приспособление.

Кэтрин была поражена. — Эту идею вы взяли не из моей диссертации. Это придумала Бригита?

— Во многом да. Работать с ней было непросто, и по многим вопросам мы принципиально расходились, но без неё «Порог» не был бы создан.

— Диссертация Кэтрин, — настойчиво сказал Лэнгдон. — Как она попала в руки ЦРУ?

— Заявки на премию Блаватника, — сказал Финч. — Они всегда содержат самые смелые идеи наиболее одарённых молодых учёных. Поэтому в те годы ЦРУ следило за тем, чтобы одним из членов жюри непременно был человек из Стэнфордского исследовательского института.

SRI? Кэтрин поразилась, что не догадалась об этой связи сразу, как только узнала о роли ЦРУ в исчезновении её рукописи. Стэнфордский исследовательский институт давно был связан с ЦРУ; сторонники теорий заговора даже считали его местом рождения «Звёздных врат». «Профессор» из SRI в жюри премии Блаватника вполне мог быть шпионом у всех на виду.