Финч улыбнулся, явно наслаждаясь её прозрением. — Я знал, что вы поймёте, доктор Соломон. Совершенно верно. Когда купол заработает в полную силу, эти кабины обеспечат работу небольшой эскадрильи пилотов. Они будут управлять чем-то вроде флота невидимых дронов, которых мы пошлём куда угодно на свете наблюдать за чем пожелаем — полями сражений, военными штабами, залами советов директоров. Незаметно. Неотвратимо.

И совершенно невозможно! — хотелось выкрикнуть Лэнгдону. Безумие… чистая научная фантастика. Но он знал, что эти заявления опираются на всё более признанную теорию нелокального сознания.

Несмотря на убеждения Кэтрин, Лэнгдон всё ещё не мог принять мысль, что сознание может покинуть тело и при этом сохранять способность наблюдать физический мир. Как строгий учёный он считал своим долгом сохранять скептицизм и рациональность перед лицом суеверий. Но с «Порогом» возникал парадокс.

В какой-то момент… сам скептицизм становится неразумным.

Чтобы и дальше отрицать слова Финча, Лэнгдону пришлось бы отбросить логику и проигнорировать растущую гору рациональных свидетельств. Во-первых, существовали тысячи медицински задокументированных околосмертных переживаний, описывавших именно такой феномен. Во-вторых, квантовая физика, как ему казалось, предъявила веские доказательства нелокальности сознания и того, что оно действует непостижимым пока образом. В-третьих, зафиксированы тысячи случаев «паранормальных» явлений — телепатия, предвидение, медиумизм, общие сны, внезапно проявившийся синдром саванта. Они не укладывались в привычную модель мира и требовали либо радикально пересмотреть взгляды, либо отнести их к категории, которую Лэнгдон меньше всего любил: «чудеса». Перед лицом этих свидетельств отрицать возможную работу «Порога», думал он, было бы столь же разумно, как наблюдать лунное затмение и упорно заявлять, будто Луна — миф.

— Роберт… — Кэтрин обернулась к нему, голос переполнял восторг. — Это меняет всё! Это уже не теория… это доказательство, что сознание нелокально…

Лэнгдон кивнул, пытаясь представить, что она сейчас чувствует, узнав о невероятных прорывах в области, которой посвятила десятилетия.

Кэтрин снова повернулась к Финчу. — Научное сообщество должно узнать. Ноэтическая наука…

— «Порог» — не научный проект! — отрезал Финч. Его жёсткий голос тотчас заполнил зал. — Это операция военной разведки. Единственный настоящий источник силы — информация. В войне за понимание противников этот купол — наш ядерный арсенал, абсолютный инструмент наблюдения. «Порог» — следующее поколение дистанционного видения. ЦРУ десятилетиями шло к созданию этого комплекса.

Десятилетиями? Лэнгдон опешил. — Зачем ЦРУ вкладывать такие средства в проект, до странности похожий на «Звёздные врата», которые провалились тридцать лет назад?

Взгляд Финча стал пронзительным и неприятным. — Всё просто, мистер Лэнгдон. «Звёздные врата» никогда не проваливались. — Он не опускал оружия, жестом указывая на огромный зал. — Они лишь развились… во что-то гораздо большее.

ГЛАВА 113

В защищённой комнате связи штаб-квартиры ЦРУ директор Джадд тревожно расхаживал, ожидая известий из Праги. Подробное видеопризнание Гесснер стало катастрофой: оно раскрывало слишком много о сверхсекретном комплексе. Джадд лишь надеялся вовремя остановить распространение записи.

«Порог», по крайней мере как идея, был частью его жизни уже десятилетия.

Когда Грегори Джадд служил молодым аналитиком ЦРУ, ему однажды показали грубый рисунок стройплощадки с несколькими необычными подъёмными кранами и попросили сравнить его со спутниковым снимком той же площадки. Изображения, как и следовало ожидать, оказались почти идентичны. Джадд логично заключил, что художник видел стройку своими глазами… или хотя бы фотографию.

А потом мне рассказали правду, — вспомнил Джадд.

Объект находился в глубоко засекреченном районе Сибири; спутниковый снимок был сделан после рисунка, а художник, молодой человек по имени Инго Суонн, никогда не покидал США. Сведения он получил с помощью «дистанционного видения» — закрыв глаза и переместив сознание в Сибирь… его точка зрения парила над стройкой, пока он запоминал детали.

Нелепость, — подумал тогда Джадд, как и многие в агентстве. И всё же оставался вопрос: откуда взялся этот рисунок?

Предполагаемый ответ появился в 1976 году, когда советский эмигрант Август Штерн признался, что работал в сибирском центре психической разведки, сотрудники которого успешно «увидели» на расстоянии сверхсекретный американский военный объект. Описание защищённого комплекса, данное Штерном, оказалось пугающе точным… вплоть до рисунка плитки на полу.