Похоже, будущее уже наступило, — подумал Лэнгдон, взглянув на папку. — И ты считаешь, что в «Пороге» действительно создали предложенный тобой ГАМК-чип?

— Нет-нет. — Она покачала головой. — Я понятия не имею, какой именно чип они создали, но почти уверена, что не мой. Если у них есть искусственные нейроны, возможности практически безграничны: они могут создать буквально всё, что пожелают. Искусственные нейроны — тот самый решающий прорыв, который необходим для полноценной связи «человек — машина». Ты должен понять, Роберт… — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Эта нейронная технология — ключ к будущему. Она меняет всё.

Лэнгдон не сомневался в её правоте. Он неоднократно читал прогнозы футурологов: появление искусственных нейронов откроет невероятную эпоху прямого обмена информацией между мозгами, расширения памяти, ускоренного обучения и даже записи сновидений, которые можно будет просматривать по утрам.

Больше всего Лэнгдона тревожил прогноз появления «высшей формы социальных сетей»: люди смогут записывать собственный опыт во всей полноте ощущений… а затем передавать свои личные «каналы» непосредственно в чужое сознание. По сути, любой сможет заново пережить картины, звуки, запахи и чувства, испытанные другим человеком. Разумеется, вскоре на чёрном рынке возникнут библиотеки особенно шокирующих, возбуждающих или чудовищных воспоминаний. Киберпанковский фильм девяностых «Странные дни» уже заглядывал в этот мрачный мир… и теперь казался пророческим.

Хотя Лэнгдон понимал, что перед ним, вероятно, поворотный момент в истории науки, масштаб самого открытия волновал его не больше всего. Куда сильнее он думал о последствиях невероятного невезения Кэтрин.

Она описала в книге немыслимо гениальную идею… только чтобы узнать: ЦРУ уже тайно разрабатывает её.

Совпадение ошеломляло. И всё же Лэнгдон знал, что присказка «великие умы мыслят одинаково» не раз подтверждалась историей: Ньютон и Лейбниц независимо открыли математический анализ; Дарвин и Уоллес одновременно пришли к идее эволюции; Александр Грэм Белл и Элиша Грей независимо создали телефонные устройства и подали заявки на патенты с разницей всего в несколько часов. Теперь, казалось, Кэтрин Соломон и ЦРУ независимо нашли способ создавать искусственные нейроны.

— Теперь всё понятно… — прошептала Кэтрин, глядя в пустоту. — Неудивительно, что за мной охотились…

— Невероятно неудачное совпадение, — сочувственно сказал Лэнгдон. — Но, по крайней мере, теперь мы понима…

— Это не совпадение, Роберт! — Глаза Кэтрин вспыхнули гневом. — ЦРУ украло мою идею!

Украло? Лэнгдону это казалось нелепостью: ЦРУ явно занималось искусственными нейронами задолго до того, как Кэтрин начала писать книгу.

— Они украли мою разработку! — повторила она. — Всю целиком!

За всё время знакомства с Кэтрин Соломон Лэнгдон ни разу не слышал от неё неразумных утверждений, а уж тем более вспышек паранойи. — Я не понимаю, — сказал он с успокаивающей улыбкой. — Ты пишешь книгу всего год, а проекту «Порог» больше двадцати…

— Я плохо объяснила, — перебила его Кэтрин. В её глазах сверкала ярость, какой он прежде не видел. — В моей рукописи есть раздел об искусственных нейронах, где я подробно описала именно эту конструкцию. Но там я рассказывала о своих увлечениях и работе, когда была ещё аспиранткой, мечтала о будущем ноэтики… придумывала гипотетические технологии, которые однажды помогут учёным лучше понять человеческое сознание.

До Лэнгдона внезапно дошло, что она имеет в виду. — Господи… что?!

Она кивнула. — Да! Роберт, впервые я предложила — и задокументировала — точную конструкцию этих искусственных нейронов в своей аспирантской диссертации… двадцать три года назад.

ГЛАВА 105

По ошеломлённому лицу Лэнгдона Кэтрин видела, что он всё ещё пытается осмыслить то, что она ему только что рассказала.

— Здесь в точности моя конструкция искусственных нейронов, — сказала она, постучав по секретной папке «Порога». — Двадцатитрёхлетней давности. Ошибки быть не может.

— То есть ты писала докторскую диссертацию об искусственных нейронах? — спросил Лэнгдон.

— Не совсем. Я занималась нейронауками, а диссертация называлась «Химия сознания» — сугубо научная работа о нейромедиаторах и осознании. Но в конце, как и в моей книге, был раздел о будущем исследований сознания. Я фантазировала о возможных открытиях, в том числе о самом значительном достижении, какое только могло произойти в моей области: об искусственных нейронах. Эта технология наконец сделала бы возможным полноценный интерфейс «человек — машина», позволила бы учёным по-новому следить за сознательными процессами мозга… и наконец увидеть, как всё устроено.

— И ты уверена, что с работой ЦРУ нет никакого случайного совпадения?