Мысль, что Саша могла кого-то убить, казалась немыслимой. Гесснер всегда отзывалась о ней как о робкой и доброй женщине. С другой стороны, сегодня Саша, по сообщениям, напала на сотрудника УЗСИ, а это говорило о серьёзном нарушении её душевного равновесия. Мозг женщины подвергался чудовищным нагрузкам; вполне возможно, у неё случился нервный срыв.

Саша убила Гесснер? Трудно поверить… и всё же, если она узнала, что Гесснер с ней сделала, у неё появился бы сильный мотив. Однако Финч сомневался, что Саша способна на всё это… по крайней мере, в одиночку.

Он резко свернул направо, в биологический сектор, и с облегчением увидел, что в операционной темно. Когда свет включился, всё выглядело как обычно. Финч взглянул на подвешенного под потолком робота-хирурга. До сих пор Гесснер провела с помощью этой технологии лишь две операции на людях: одну успешную, другую катастрофическую.

Финч не желал неожиданностей и собирался тщательно обыскать весь комплекс. Начать он решил с последовательной проверки медицинского сектора — нужно убедиться, что никто не забрался под кровать или в шкаф и не прятался там достаточно долго, чтобы датчики движения выключили свет.

Если кто-то проник в «Порог», Финч не позволит ему незаметно ускользнуть.

Ни одному человеку, увидевшему это место… не будет позволено покинуть его живым.

Глубоко под землёй, в хранилище магнитного накопителя, Голем поднял взгляд на открытую вентиляционную шахту. Далеко наверху, сквозь отверстия в куполообразной голове статуи «Р2-Д2» в парке Фолиманка, несколькими этажами выше, едва просачивался пятнистый дневной свет.

По понятным причинам такие шахты аварийного сброса всегда оставляют открытыми. Их закрывают только во время испытания хранилища на герметичность и лишь при строго определённых условиях… прежде всего при полном отсутствии жидкого гелия.

Сегодня протокол немного изменится.

Собрав силы, Голем взобрался на гудящее металлическое кольцо. Его округлая поверхность была опасно скользкой, но подошвы ботинок хорошо держались. Он чувствовал лёгкую дрожь установки, когда потянулся к потолку и ухватился за выступавшую оттуда рукоятку, чтобы удержать равновесие. Рукоятка приводила в движение систему блоков, перемещавшую тяжёлую металлическую плиту под потолком.

Испытательная крышка.

Квадратная стальная панель висела на направляющих по обе стороны вентиляционного отверстия. Её можно было, словно огромный люк, задвинуть на место и притянуть винтами-барашками, герметично перекрыв шахту и превратив камеру в воздухонепроницаемое помещение.

Неудивительно, что на стали ярко-красной краской была нанесена предупреждающая надпись.

NEBEZPEČÍ! NEZAVÍRAT!

ОПАСНО! НЕ ЗАКРЫВАТЬ!

Не обращая внимания на предупреждение, Голем принялся вращать рукоятку.

Через минуту хранилище станет полностью герметичным.

ГЛАВА 106

Ещё более серьёзная причина? Лэнгдон не представлял, какие ещё мотивы могли побудить ЦРУ уничтожить рукопись Кэтрин. Её книга раскрывает новую сверхсекретную технологию ЦРУ. Игра окончена. Партия выиграна…

Кэтрин остановилась и повернулась к нему; в резком свете галогенных ламп её лицо выражало тревогу. — Думаю, профессор Косгроув подозревал, что дело нечисто, — сказала она. — После ссоры с тем профессором из Стэнфорда он дал мне последнее задание перед уходом из нейронаук в ноэтику. Очень необычное.

— Что он хотел, чтобы ты сделала?

— Он настаивал, что любой будущий учёный должен в образовательных целях пройти процедуру подачи заявки на патент. Говорил, что ему нравится мой творческий подход к искусственным нейронам и что, хотя патент мне никогда не выдадут, сама процедура подачи…

— Погоди… — перебил Лэнгдон. — Ты хочешь сказать, что подала патентную заявку на эти нейроны?

— Это было учебное упражнение. — Она кивнула. — Косгроув предупредил, что заявку отклонят «за отсутствием практической применимости»: технология ведь была неосуществима. Но всё равно советовал продумать её как можно тщательнее, расписать технические детали, представить ещё не существующие инструменты, материалы и технологии, а затем официально подать документы. Я так и поступила! Составила четырнадцатистраничную заявку, стараясь изо всех сил, и отправила её по почте. Как мы и ожидали, в патенте отказали. Больше я об этом не вспоминала…

До сегодняшнего дня, — понял поражённый Лэнгдон. Она стоит лицом к лицу с собственным изобретением.

— Теперь, оглядываясь назад, я думаю, профессор Косгроув, возможно, пытался меня защитить, заставляя подать заявку… — Она замолчала, голос дрогнул. — Словно знал настоящую причину, почему мою диссертацию обошли с наградой.

— Потому что твою технологию тайно присваивало ЦРУ?

— Крало. Да.

— Но как Косгроув мог узнать, что это делает ЦРУ?