Компьютерные микросхемы? Казалось, они не имели никакого отношения ни к человеческому сознанию, ни к тому, что Кэтрин могла написать в своей рукописи. — Зачем им здесь разрабатывать компьютерные микросхемы?
— Думаю, — сказала Кэтрин, — для имплантации в мозг.
Лэнгдона потрясло её предположение, но он тут же вспомнил кое-что. — Робот-нейрохирург…
— Вот именно. Похоже, я ошиблась, когда решила, что он извлекает образцы ткани мозга. Судя по всему, робота используют для вживления микрочипов в мозг.
В ярко освещённой лаборатории повисло тревожное молчание.
— Разве ты не говорила, что имплантация в мозг — обычная операция? — спросил Лэнгдон.
— Имплантация чипов для лечения эпилепсии — да. Это крошечные электростимуляторы, которые устанавливают внутри черепа. Но более совершенный имплантат пришлось бы вводить глубже, и роботизированная хирургия при такой операции оказалась бы очень кстати.
Лэнгдон вспомнил Сашу и почувствовал, как его охватывает страх. А что, если ей вживили экспериментальный чип — скорее всего, под видом лечения эпилепсии? Она даже не представляла бы, что у неё на самом деле в голове… да и о существовании «Порога» тоже не знала бы.
— Если Гесснер солгала, — начал он, — и имплантат, который она установила Саше, на самом деле оказался более совершенным чипом, помещённым под черепную коробку…
— Тогда он вполне мог одновременно работать как устройство РЛС-стимуляции, контролирующее эпилептические приступы Саши, и при этом обладать множеством других функций.
— Даже страшно спрашивать… Например, какими?
Кэтрин задумчиво постучала указательным пальцем по корпусу фотолитографа. — Не изучив сам чип, мы этого не узнаем, — ответила она. — Но, похоже, здесь уже готовятся их производить. Я подозреваю, что Саша и тот другой испытуемый, мужчина, были первыми пациентами… Первоначальное исследование для проверки концепции, после которого этот комплекс собираются запустить на полную мощность.
Услышанное глубоко встревожило Лэнгдона.
— Что бы они ни делали, — продолжила Кэтрин, — всё, по-видимому, прошло успешно, потому что «Порог» явно готовится расширить масштабы работ. — Она окинула помещение взглядом и нахмурилась. — К сожалению, здесь нет ничего, что само по себе доказывало бы преступление. Мы установили лишь, что ЦРУ, похоже, разрабатывает какой-то мозговой имплантат, а это никого бы не удивило.
Верно, — понял Лэнгдон. За мозговыми имплантатами будущее.
Он достаточно читал научно-популярных статей, чтобы знать: хотя вживлённые в мозг микросхемы и вызывали ассоциации с киборгами и научной фантастикой, уже существующие устройства были вполне работоспособными, а их возможности поражали воображение.
Такие компании, как Neuralink Илона Маска, с 2016 года работали над созданием так называемого интерфейса H2M — «человек — машина», способного превращать сигналы, полученные от мозга, в понятный компьютеру двоичный код. Одним из первых успехов Маска стала имплантация чипа Neuralink обезьяне: животное научилось играть в компьютерную игру Pong, перемещая ракетку исключительно мысленными импульсами.
Когда Neuralink наконец получила разрешение Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарств США на испытания на людях, чип PRIME вживили тридцатилетнему Ноланду Арбо, парализованному во всех четырёх конечностях. Устройство чудесным образом вернуло пациенту некоторые двигательные возможности. К сожалению, всего через сто дней электронные нити чипа — металлические датчики, посредством которых тот связывался с нейронами мозга, — начали отступать от нервной ткани, словно сами нейроны отторгали предназначенные для наблюдения за ними элементы. И всё же это был огромный шаг вперёд.
Другие лидеры отрасли — в частности, поддерживаемая Биллом Гейтсом и Джеффом Безосом компания Synchron и Neurotech компании BlackRock — разрабатывали менее инвазивные, более специализированные чипы. По утверждению их создателей, такие устройства должны были позволить вернуть зрение слепым, преодолеть паралич, облегчить неврологические заболевания вроде болезни Паркинсона и даже дать человеку возможность «печатать силой мысли».
Лэнгдон всё ещё не понимал, как эти технологии связаны с человеческим сознанием и исследованиями Кэтрин. Однако он не сомневался, что мозговые чипы открывают колоссальные перспективы для военной разведки: беспилотники, управляемые мыслью, телепатическая связь на поле боя, неисчислимые возможности для анализа данных. Неудивительно, что ЦРУ вкладывало в это огромные средства.
Интерфейс «человек — машина» — это будущее.
Лэнгдон вспомнил, что видел в Барселонском суперкомпьютерном центре, где программа моделировала будущую эволюцию человечества: ЛЮДИ СОЛЬЮТСЯ С ДРУГИМ БЫСТРО ЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИМ ВИДОМ… С ТЕХНОЛОГИЕЙ.
— Хорошо, тогда главный вопрос: как всё это связано с твоей рукописью? — настойчиво спросил Лэнгдон, желая наконец найти разгадку. — Ты писала о компьютерных чипах?