— Роберт, нейроны, описанные в этой папке, полностью идентичны тем, что я предложила в диссертации. Даже терминология та же! В описании буквально употребляются выражения «наноэлектрические биофиламенты» и «двусторонний органотехнический синтез». Оба термина я сама придумала!

Теперь и Лэнгдон, похоже, поверил. — Ничего себе… Получается, именно ты, Кэтрин Соломон, ещё в аспирантуре придумала, как создавать искусственные нейроны?

— Я была ребёнком с чересчур богатым воображением. Это была фантазия. Не забывай: двадцать три года назад искусственные нейроны существовали только в научной фантастике!

— Как и генная инженерия, беспилотные автомобили и искусственный интеллект, — возразил он. — Но всё это уже рядом. Благодаря закону Мура.

Верно, — подумала она. Будущее наступает всё быстрее.

— Двадцать лет назад специалисты считали, что искусственные нейроны наверняка будут основаны на кремнии. В этом была логика: ведь нейроны по сути работают как двоичные переключатели, подобные элементам компьютерных микросхем. Я не соглашалась. В диссертации я доказывала, что конечная цель искусственных нейронов — объединение с мозгом, а значит, настоящее решение должно быть биологическим. Поэтому я дала волю воображению и подробно описала, как, по моим предположениям, когда-нибудь удастся создать такой нейрон.

— Похоже, предположение оказалось весьма удачным, — заметил Лэнгдон, всё ещё поражённый. — ЦРУ, вероятно, десятилетиями разрабатывало эту технологию… и наконец добилось успеха. Вопрос авторства и признания заслуг — другое дело.

— Мне только интересно, как они вообще узнали о моей идее… или получили к ней доступ.

Лэнгдон пожал плечами. — Ну, это же крупнейшая разведывательная организация в мире.

— Вообще-то… — В памяти Кэтрин начали всплывать давние события. — Мне сейчас кое-что пришло в голову… — Она замолчала, задумавшись.

— Расскажешь по дороге, — поторопил её Лэнгдон, взял папку и направился к двери. — Нам нужно выбираться отсюда с этим документом и передать его послу. Будем надеяться, его хватит.

Кэтрин подхватила сумку и двинулась вслед за Лэнгдоном через лабораторию, а мысли её метались всё быстрее. — С моей диссертацией произошла одна странная история. Я тогда так ничего и не поняла и десятилетиями об этом не вспоминала… но, возможно, теперь кое-что прояснится.

— Что случилось? — спросил Лэнгдон, пока они спешили через ярко освещённый компьютерный зал к вращающейся двери.

— Моим научным руководителем в Принстоне, — вспоминала она, — был сам Эй Джей Косгроув, легендарный химик, который взял меня под своё крыло. Ему очень нравилась моя диссертация, и он говорил, что она достойна премии Блаватника — национальной награды за научные исследования молодых учёных. В общем, я не победила. Меня это нисколько не расстроило, зато Косгроув почему-то пришёл в ярость и рассорился с председателем премиального комитета — знаменитым профессором из Стэнфорда. Когда всё утихло, он сказал, что я заслужила награду и что мне отказали «по причинам, не связанным с научными достоинствами». Я решила, что дело в академических интригах. Сказала ему, что мне всё равно, потому что я уже намеревалась заняться ноэтикой. И тогда он произнёс нечто странное. Он сказал, что, прежде чем я окончательно уйду из нейронаук, он настоятельно советует мне… — У самой двери Кэтрин вдруг остановилась. — О… нет.

Лэнгдон обернулся. — Что случилось?!

Кэтрин закрыла глаза, не веря самой себе, и поставила сумку на рабочий стол. Среди всего этого хаоса ей лишь сейчас пришло в голову то, что должно было быть очевидно раньше. — Роберт, — прошептала она, открыв глаза и проведя рукой по густым тёмным волосам, — есть ещё гораздо более серьёзная причина, по которой ЦРУ необходимо навсегда уничтожить мою книгу.

Сжимая пистолет SIG Sauer, отобранный у оперативницы Хаусмор, Финч спрыгнул с транспортной платформы «Порога» и поспешил по знакомому перрону мимо пустующего поста охраны. Обнаружив тело сотрудницы в атриуме, он бросился в рабочий кабинет Гесснер, где его худшие опасения получили жестокое подтверждение.

Бригиту убили.

Финч немедленно запросил подкрепление по линии агентства. Но местная оперативница была мертва, поэтому помощи на объекте придётся ждать. Ситуация становилась всё опаснее и деликатнее; здравый смысл требовал справиться с кризисом без промедления. Финч был отличным стрелком и вполне мог обезвредить любого, кого встретит.

Войдя в коридор оперативного сектора, он с облегчением увидел, что весь свет там погашен. Впрочем, он сам играл важную роль в проектировании подземного комплекса и знал: освещение автоматически выключалось через десять минут. Поэтому темнота ещё не означала, что он один.

Финч до сих пор не мог поверить, что Хаусмор и Гесснер убиты. Ещё больше его тревожило, кем мог оказаться убийца. Когда он вытаскивал Хаусмор из-за дивана, то с удивлением увидел на ковре металлический стержень для больных эпилепсией. Кто-то явно его уронил. А в бастион Круцификс когда-либо входили лишь двое пациентов с эпилепсией — Саша Весна и Дмитрий Сысевич, оба из одного лечебного учреждения.

А Дмитрия, как меня заверили, уже нет в живых.