Кэтрин громко рассмеялась. — Роберт, ты прелесть. Наивный, но прелесть. Бригита Гесснер — при всём уважении к покойной — была эгоцентричной карьеристкой и безжалостной деловой женщиной. Если она взяла в ближайшее окружение необразованную русскую пациентку, то лишь потому, что у Саши есть нечто, необходимое Гесснер.

— Тогда понятия не имею, что именно.

— А я, кажется, знаю, — сказала Кэтрин, внезапно оживившись. Глаза её заблестели. — Только что догадалась. И об этом я писала в рукописи.

— О чём?

— Я знаю, ты очень скептически относишься к дистанционному видению, — сказала она, полностью повернувшись к нему. — Но если «Порог» хоть как-то с ним связан, то эпилепсия Саши делает её ценной.

— Каким образом?

— Подумай! Главное умение человека, способного к дистанционному видению, — вызывать внетелесный опыт. Сложность в том, что спонтанные такие состояния чрезвычайно редки, и совсем немногие действительно способны их переживать.

Лэнгдон вдруг понял, к чему она ведёт. Эпилептические приступы иногда описывают как умиротворённое «отвязывание» от физического тела — по сути, краткий эпизод нелокального сознания.

— А внетелесные переживания, — продолжала Кэтрин, — для эпилептиков вполне естественны. Их мозг изначально предрасположен к подобным состояниям… значит, эпилептик с гораздо большей вероятностью окажется талантливым дистанционным наблюдателем.

— Ты же не всерьёз думаешь, что Саша Весна — экстрасенс-шпион на службе ЦРУ…

— Почему нет?

— Потому что я с ней общался. У неё брелок «Безумный котёнок»! Она потерянная, нежная душа.

— Нежная?! — возразила Кэтрин. — Ты же говорил, что она проломила кому-то голову огнетушителем!

— Технически да… но ведь она защищала…

— Роберт, допускаю, что сама Саша, может быть, и не занимается дистанционным видением. Но Гесснер могла исследовать мозг эпилептиков, пытаясь понять, почему они так склонны к внетелесным переживаниям. Подробная неврологическая информация об эпилептическом мозге могла иметь огромную ценность для программы, пытающейся разделить разум и тело.

Интересная мысль, — подумал Лэнгдон, особенно вспомнив кое-что из сегодняшнего рассказа Саши. — Я забыл упомянуть, что Гесснер привезла в Прагу из того же учреждения ещё одного пациента с эпилепсией — до Саши. Русского по имени Дмитрий. Ему сделали такую же операцию, как Саше, и тоже вылечили.

— Я бы сказала, это важно, — ответила Кэтрин. — Трудно поверить, что Бригита Гесснер возила эпилептиков из психиатрических больниц и лечила за свой счёт исключительно из доброты.

Лэнгдон вынужден был согласиться: на Гесснер это не похоже. Более того, он осознал, что испытуемый, вывезенный из России, наверняка при содействии ЦРУ, останется в Европе полностью вне поля зрения. Призрак в Праге.

— Допустим на минуту, — продолжила Кэтрин, — что Гесснер привлекла этих эпилептиков к исследованиям для «Порога». Тогда понятно, зачем ей было держать Сашу рядом.

— Чтобы наблюдать за ней.

— Именно. Дать несложную работу, квартиру, немного денег. Проще простого.

— Наверное…

— А Дмитрий? — спросила Кэтрин, когда они приблизились к парку Фолиманка. — Где он сейчас? Всё ещё в Праге?

— Саша сказала, что после излечения он вернулся домой, в Россию.

— Сомневаюсь. Возможно, Гесснер именно это рассказала Саше. Но если ЦРУ вывезло испытуемого из больницы, вложило в него средства и сделало объектом исследований в сверхсекретной программе… неужели его просто отпустили домой? В Россию?

Хороший вопрос, — подумал Лэнгдон, ускоряясь на свободном участке дороги. Он слегка вытянул шею, пытаясь заглянуть дальше по улице.

Если повезёт, скоро мы получим ответы.

Въезд на «Порог» был уже впереди.

ГЛАВА 88

У американского посольства сержант Кербл стоял на тротуаре, замерзая в парадной синей форме, и высматривал подъезжающий автомобиль. Когда он наконец заметил посла, то с изумлением обнаружил, что она уже всего в десяти ярдах от него.

Она пешком?! Одна?!

— Знаю, Скотт, прости, — сказала Нагель, подбегая и спеша мимо него. — Мне просто нужно было подышать воздухом.

— А где ваша машина?!

— Всё в порядке. Правда. Идём за мной.

Кербл возглавлял охрану посла Нагель уже два года и никогда не замечал за ней ни неосторожности, ни капризов, ни странных поступков. Смерть Майкла Харриса явно потрясла её до глубины души.

Поднявшись в кабинет посла, Кербл ждал, пока Нагель сбросит пальто, схватит бутылку воды и — к его удивлению — сядет за компьютер. Она принялась усердно печатать, то и дело сверяясь с листком, вынутым из кармана. Наконец компьютер издал короткий звук отправленного письма.

Ваш атташе мёртв, а вы рассылаете письма?

— Итак, Скотт, — сказала она, полностью переключаясь на него. — Надеюсь, конверт проверен?