Он закончил набирать пароль, и лифт с гудением ожил.

Впечатляет, — подумала Кэтрин. Потом объяснит мне, как догадался.

Лифт, казалось, добирался целую вечность. Но, когда двери открылись, Кэтрин удивилась размеру кабины: для личного пользования Гесснер она была необычайно просторной.

Скорее для перевозки людей и оборудования.

Пока логика Лэнгдона выдерживала проверку.

Они вошли внутрь и спустились на один этаж.

Когда двери раскрылись, перед Кэтрин протянулся длинный коридор с каменными стенами, отполированным мозаичным полом и современными точечными светильниками. Казалось, Старый и Новый Свет заключили здесь неловкое перемирие.

Выходя из лифта, Лэнгдон показал ей ещё один считыватель RFID-карт на стене. Кэтрин понимающе кивнула. Они двинулись по коридору. Ей совсем не хотелось видеть жуткую картину, которую Роберт подробно описал, но она всё больше верила, что его гипотеза верна. Если так, всё просто: забирают карту Гесснер — и спускаются на «Порог».

Они миновали небольшие кабинеты Гесснер и Саши, лабораторию МРТ и дверь с пиктограммой человека в очках виртуальной реальности.

Её лаборатория виртуальной реальности, — вспомнила Кэтрин. Прошлым вечером за ужином Гесснер упоминала VR, но тогда это не привлекло внимания Кэтрин. Теперь, после разговора об эпилепсии Саши и выходе из тела, ей пришло в голову, что виртуальная реальность может играть в проекте особую роль. Как искусственный внетелесный опыт…

— Портфель Бригиты… — голос Лэнгдона запнулся. — В комнате в конце коридора. Там же… её тело.

Кэтрин взглянула на него: он вдруг побледнел. — Ты в порядке?

Он угрюмо кивнул. — Спасибо. Просто мне совсем не хочется снова видеть её труп. Сегодня утром, когда я увидел его впервые, мне показалось, что это ты.

Кэтрин обняла его за талию. Она вспомнила собственный ужас, когда считала, что Лэнгдон утонул. В ходе исследований ей доводилось видеть немало смертей, но обычно всё происходило мирно, было ожидаемо и оставалось в рамках клинической работы. Здесь же — насилие и ужас.

— Я стараюсь думать о теле как о пустой оболочке, — сказала Кэтрин. — В нём уже нет человека. Это безжизненный манекен.

— Спасибо, буду иметь в виду, — ответил Лэнгдон, не выглядевший спокойнее.

— Если задуматься, человечество вообще ведёт себя совершенно нелогично в отношении покойников. Даже когда в теле уже не осталось ничего от любимого человека, мы его бальзамируем, наряжаем, кладём в гробницу, а потом регулярно навещаем! Многие покупают роскошные гробы с мягкой обивкой — чтобы умершему было «удобно».

Лэнгдон сумел выдавить слабую улыбку. — Рискну предположить, что это делается скорее для живых, чем для мёртвых.

— Да, но свидетельства околосмертных переживаний ясно показывают, что умирающие испытывают облегчение, покидая состарившееся, раненое или больное тело. Судя по рассказам, умерших волнует судьба их трупов не больше, чем судьба старых машин, на которых они когда-то ездили. То есть нисколько.

Обожаю женщину, которая объясняет жизнь и смерть на примере подержанных автомобилей, — подумал Лэнгдон, когда они подошли к заставленной оборудованием комнате, где утром он обнаружил тело Гесснер в капсуле Эфир.

— Может, подождёшь здесь? — предложил он, желая избавить Кэтрин от страшного зрелища. — Я сейчас вернусь.

Оставив её у порога, Лэнгдон поспешил внутрь. Он намеренно не смотрел на капсулу, а направился к столу в дальнем конце комнаты.

Кожаный портфель Гесснер, как он и ожидал, лежал точно там, где он видел его раньше. Лэнгдон предполагал, что портфель заперт и придётся взламывать замок, но, подойдя ближе, обнаружил совершенно неожиданное.

Защёлки портфеля уже были взломаны… замок разбит.

О нет…

Лэнгдон схватил портфель и распахнул крышку. Внутри было всё, что находилось там прошлой ночью: документы, папки, телефон, ручки. Казалось, ничего не тронуто… кроме той единственной вещи, которая им требовалась. RFID-карта Гесснер исчезла из защитного чехла. Охваченный паникой, Лэнгдон просунул палец внутрь, надеясь, что карта просто сползла на дно, но там оказалось пусто. Он вытряхнул содержимое портфеля и дважды перерыл его, после чего вынужден был признать страшную правду.

Мы лишились доступа на «Порог».

— Это не имеет значения, — печально сказала Кэтрин неожиданно близко.

Лэнгдон обернулся и увидел, что она уже не у двери. Кэтрин вошла в комнату и присела рядом с капсулой Эфир, глядя на тело Гесснер.

— Карта Бригиты всё равно нам не помогла бы, — прошептала она, поднимая на него глаза. — Это биометрическая карта.

— Прости? — Лэнгдон подошёл ближе.

— Она работает только при распознавании отпечатка её пальца.

— С чего ты взяла?

Кэтрин указала на предмет на полу возле капсулы — большие кусачки с окровавленными лезвиями. — Потому что тот, кто забрал карту Бригиты… забрал и её большой палец.

ГЛАВА 92