Такие уважаемые исследователи, как Гарольд Путхофф, Рассел Тарг, Эдвин Мэй, Дин Радин, Бренда Данн, Роберт Моррис, Джулия Моссбридж, Роберт Ян и многие другие, получали поразительные результаты в самых разных областях — от физики плазмы и нелинейной математики до антропологии сознания. Все эти результаты, по её мнению, подтверждали возможность нелокального сознания. Их популярные книги назывались «Разум без границ», «Дистанционное восприятие», «Седьмое чувство», «Аномальное познание» и «Настоящая магия».

Кэтрин не слышала, чтобы ЦРУ пыталось препятствовать выходу хоть одной из этих книг. Да и зачем? Представление о «разуме, отделённом от тела» было не таким уж экзотическим, как казалось большинству. Миллионы людей, занимавшихся медитацией, на самом деле уже приближались к границам этого мира: они так сосредоточивались, что физическое тело словно исчезало и они ощущали себя одним лишь разумом — сознанием, больше не заключённым в теле.

Из них небольшая доля опытных медитирующих достигала состояния «проекции», когда сознание воспринималось как удаляющееся прочь от физического местоположения человека. Это было то самое чувство отделения от тела, которое описывали некоторые эпилептики и люди, пережившие околосмертные состояния.

Сама Кэтрин ближе всего подходила к проекции во время редких «осознанных сновидений» — удивительного переживания, когда она как бы «просыпалась» внутри сна, понимала, что спит, и получала возможность делать во сне всё что угодно. Идеальная виртуальная площадка для игр. Осознанное сновидение, доступный мост между сознанием и фантазией, позволяло заглянуть в процесс управления собственной субъективной реальностью. Неудивительно, что вокруг этой практики выросла многомиллионная индустрия «осознанности»: пособия по сновидениям, специальные очки для сна и даже лекарственные коктейли с галантамином, обещавшие научить спящего «осознаваться».

Кэтрин знала, что осознанные сновидения были известны различным культурам на протяжении веков. Но лишь в 1970-е годы научные методы, прежде всего работы психофизиолога Стивена Лабержа, позволили эмпирически подтвердить их существование. Лаберж показал, что люди, осознающие себя во сне, способны сообщать исследователям о своём «осознанном состоянии» с помощью заранее оговорённых движений глаз — и всё это в то время, когда их разум переживает события, далёкие от лежащего в постели тела.

Научиться пробуждаться внутри сна мог любой желающий. Но и для тех, кто не собирался осваивать этот навык, у Кэтрин была хорошая новость. Она верила, что каждый человек хотя бы раз в жизни переживёт выход из тела.

В момент смерти.

По её мнению, подавляющее большинство данных указывало, что умирание сопровождается переходом через осознанный внетелесный опыт: человеку кажется, будто разум отделяется от тела и зависает над собственным физическим обликом — на операционном столе, месте аварии или смертном одре, — наблюдая за теми, кто пытается вернуть его к жизни или со слезами прощается. Тысячи реанимированных пациентов поражали хирургов точными рассказами о действиях и разговорах в больнице, происходивших, когда их официально считали мёртвыми, а глаза во время операции были даже заклеены.

Единого мнения о причинах этих внетелесных видений до сих пор не существовало.

Удивительно правдоподобные галлюцинации из-за гипоксии? Доказательство выхода души из тела? Мимолётный взгляд на наше следующее существование?

Кэтрин знала: подлинная природа смерти — тайна, которую человечество жаждет разгадать во всех культурах, поколениях и эпохах. Однако, в отличие от большинства непостижимых загадок жизни, эта тайна обязательно откроется каждому из нас… пусть только в самом конце.

Последние мгновения нашей жизни… становятся первыми мгновениями истины.

ГЛАВА 86

Посол Нагель осторожно проходила крутой поворот на Хотковой улице, когда её личный телефон, лежавший на зарядке рядом, неожиданно застрекотал. Сначала она подумала, что незнакомый звук означает: батарея наконец ожила.

Но телефон продолжал стрекотать. Нагель взглянула вниз и с изумлением увидела входящий вызов — первый на этом аппарате, у которого рингтоном, оказывается, был выбран «сверчок».

Никто ведь даже не знает о существовании этого номера…

И всё же на экране высветилось знакомое имя: СЕРЖАНТ СКОТТ КЕРБЛ — командир её группы охраны из морской пехоты. Нагель доверяла Керблу собственную жизнь, однако удивилась, что ему известен этот номер. Не видя иного выхода, она приняла вызов.

— Скотт?

— Госпожа посол! — облегчённо воскликнул охранник. — Простите, что звоню на личный номер. Я пытался дозвониться по всем остальным, но…

— Ничего страшного. Просто не знала, что этот телефон кому-нибудь известен. Что-то случилось?

— В резиденции мне сказали, — ответил морпех, — что вы едете в посольство за лекарством. Через сколько вас ждать?

Нагель поникла над рулём. Чёрт. — Вообще-то, Скотт, сейчас не самое подходящее время. Что-то не так? — Впереди уже показался въезд на Манесов мост.

— Я жду вас в посольстве, мэм. У меня есть вещь, которую, как я полагаю, вы должны увидеть…

— Погодите, разве вы не с Даной руководите вывозом тела мистера Харриса?