Капсула Эфир, разработанная Гесснер, предназначалась для пациентов под полным наркозом. Одновременно внутривенно вводился фентанил — сильнейшее обезболивающее, — чтобы заглушить мучительную боль, возникавшую, когда кровеносную систему промывали ледяным физиологическим раствором. Голем же попросту пристегнул Гесснер к капсуле, обойдясь без анестезии: её запястья и лодыжки он закрепил прочными ремнями на липучках. Катетеры аппарата предназначались для бедренных артерий и вен, но он ввёл их в руки женщины, рассчитывая, что кровотока хватит ровно настолько, чтобы она оставалась в сознании и испытала всю муку.

Двери лифта автоматически раскрылись в лабораторию Гесснер. Голем шагнул в полумрак; плащ развевался за его спиной, отбрасывая на каменные стены призрачные тени. На этот раз в бастионе он был один, и помешать ему было некому.

На то, чтобы забрать нужную вещь, уйдёт не больше минуты.

А потом он отправится на секретный объект под названием «Порог».

Пережитое похищение до сих пор не отпускало Йонаса Фаукмана. Теперь, узнав, что Роберта и Кэтрин заманили в резиденцию бывшего юриста ЦРУ, он мог лишь надеяться, что они последовали его совету и поскорее убрались оттуда.

Позвони мне, Роберт. Дай знать, что ты в порядке…

Алекс Конан продолжал щёлкать клавишами ноутбука, тщательно изучая In-Q-Tel. Фаукману не терпелось понять, почему эта инвестиционная компания так решительно противится тому, что написано в рукописи Кэтрин.

— Взгляните, — наконец произнёс Алекс. — Вот неполный список частных инвестиций «Кью».

Фаукман подскочил к нему и заглянул через плечо на экран. Увиденное его ошеломило: более трёхсот позиций, и большинство — на совершенно непонятном ему языке.

Список, казалось, не имел конца.

— В целом всё ожидаемо, — сказал Алекс, быстро пробежав глазами названия. — Из того, что я узнаю: кибербезопасность, аналитика данных, обработка изображений, вычислительные технологии…

— А нейробиология? Сознание? Что-нибудь в этом роде?

— Может быть, не знаю. Надо загрузить список в аналитическую плат… — Телефон Алекса завибрировал. Он взглянул на имя звонящего, набрал побольше воздуха и ответил: — Эллисон, доброе утро. Я как раз…

Фаукман слышал, как на другом конце провода кричит директор по защите данных.

— Понимаю, — спокойно ответил Алекс. — Сейчас буду. — Он отключился и встал. — Простите, пришло время допроса.

Фаукман сочувствовал парню. Когда на PRH нападает разведывательная служба мирового уровня, силы явно неравны, а Алекс и без того справлялся с кризисом превосходно.

— Вернусь, как только смогу, — сказал молодой техник, но затем словно что-то вспомнил и быстро застучал по клавишам. — Я только что скопировал список и отправил вам. Прогоните его через ПАД и посмотрите, нет ли пересечений.

— Стойте! Что? Что такое ПАД? У меня его нет!

— Есть, — терпеливо возразил Алекс, уже направляясь к двери. — На сервере PRH для вас доступен целый набор платформ аналитики данных.

Фаукман не представлял даже, где их искать.

— Ладно, забудьте, — отозвался Алекс. — Воспользуйтесь каким-нибудь онлайновым сервисом: ChatGPT, Bard или чем-то подобным. Попросите проанализировать инвестиции «Кью» и сопоставить их с темами, которые, по-вашему, связаны с книгой доктора Соломон. Вернусь, как только смогу.

С этими словами Алекс умчался.

Оставшись один в кабинете, Фаукман с опаской покосился на компьютер. Конечно, он видел приложения с искусственным интеллектом, но публично поклялся никогда ими не пользоваться. Экзистенциальная угроза благородному писательскому ремеслу! В PRH уже поступали рукописи, явно написанные роботами, причём распознавать их становилось всё труднее. Фаукман занял непримиримую позицию и призывал коллег-редакторов бойкотировать любые продукты ИИ перед лицом надвигающегося литературного апокалипсиса.

Но теперь он оказался перед выбором. Открыв письмо Алекса, Фаукман посмотрел на список инвестиций «Кью» и вспомнил о чудовищных злоупотреблениях таинственной организации — в отношении Кэтрин, Роберта… и его самого.

К чёрту принципы, — решил он, усаживаясь перед компьютером. У нас война.

ГЛАВА 84

Служебным автомобилем посольской резиденции, разрешённым и для личных поездок, был ничем не примечательный кремовый «Хёндай Туссан» с чешскими номерами. Хайде Нагель изредка уезжала на нём из города на выходные. В последний раз она выбралась в скальный лабиринт Тиса, расположенный в Чешской Швейцарии, — хитросплетение пешеходных троп среди поразительных песчаниковых скал. Эти почти неземные пейзажи даже попали в фэнтезийный фильм «Хроники Нарнии».

Как бы мне хотелось оказаться там сейчас, — подумала Нагель. Смерть Майкла Харриса по-прежнему вызывала у неё тошноту.