— Однако я должна вас предупредить, — продолжила Нагель. — Вы столкнулись с могущественными силами. В мире ЦРУ и «Порога» ставки невообразимо высоки. И, если говорить откровенно, там гибнут люди. — Она вздохнула и посмотрела на Лэнгдона и Кэтрин. На краткий миг показалось, что она вот-вот заплачет. — Доктора Гесснер убили прошлой ночью. Но она не единственная жертва. Полчаса назад мне сообщили, что моего юридического атташе Майкла Харриса нашли мёртвым.

Лэнгдону стало дурно при воспоминании о встречах с Харрисом в отеле всего несколькими часами раньше. — Мне бесконечно жаль.

Нагель тихо объяснила, что тело Харриса обнаружили в квартире Саши Весны. Он поддерживал с ней «неискренние» отношения по приказу мистера Финча: тот хотел через Майкла следить за русской помощницей Гесснер. Где теперь находилась Саша, никто не знал, и Нагель не питала особых надежд.

Лэнгдона тут же охватила тревога за Сашу.

Посол поджала губы и глубоко вздохнула. — Я непосредственно виновата в смерти Майкла Харриса… И мне придётся жить с этим до конца дней. — Она подняла на них глаза, заставив себя выпрямиться. — Я не знаю, как искупить вину перед Майклом и за то, что слепо исполняла приказы Финча. Но сейчас я точно знаю: должна сделать всё возможное, чтобы исправить содеянное и защитить вас обоих.

— И как вы намерены нас защитить? — настойчиво спросила Кэтрин.

— У нас есть три варианта действий, — сказала Нагель. — К сожалению, ни один вам не понравится. Первый — самый безопасный. Я заново распечатываю соглашения о неразглашении, вы их подписываете, а затем, как и планировалось, встречаетесь с Финчем и гарантируете ему молчание. По сути, это позволит вам исчезнуть с его радаров. Но, вероятнее всего, вы уже никогда не сможете опубликовать свою книгу. И, мисс Соломон, некоторые направления исследований могут оказаться для вас закрыты.

— Это вообще не вариант, — отрезала Кэтрин.

— Согласен, — сказал Лэнгдон. — А второй?

— Вариант номер два… — Нагель перевела взгляд с одного на другого. — До приезда Финча около часа. Мы можем уехать прямо сейчас. Я немедленно отвезу вас в аэропорт и помогу покинуть страну. Конечно, последствия будут — для всех троих, — но по крайней мере мы выиграем время, чтобы найти иные решения.

— Например? — спросил Лэнгдон.

— Во-первых, мисс Соломон могла бы немедленно опубликовать книгу. Публикация дала бы ей некоторую неприкосновенн…

— Моей книги больше нет, — перебила Кэтрин. — На восстановление уйдёт очень много времени.

— И даже будь у неё копия, — заметил Лэнгдон, — подготовка и выпуск книги занимают месяцы. Кроме того, разве такой шаг не превратит Кэтрин в вечную мишень для ЦРУ?

— В определённой степени да.

— Нет уж, спасибо, — сказала Кэтрин. — Не хочу до конца жизни оглядываться через плечо. Каков третий вариант?

Нагель помолчала, словно мысленно выстраивала подробности. Заговорив, она обрела деловитый тон адвоката, консультирующего клиента. — В разведывательном мире существует лишь один настоящий источник власти. Информация. Только её здесь признают рычагом воздействия. И теперь у вас есть возможность получить огромное её количество. Помните: мистер Финч уверен, что вы подписали соглашения о неразглашении, и едет сюда, чтобы использовать эти соглашения против вас. Он расскажет вам как можно больше — тогда каждая затронутая им тема станет запретной для вас на будущее. Чем больше он сообщит, тем больше информации окажется у вас… а значит, тем сильнее станет ваш рычаг воздействия.

Лэнгдон понял, что перед ними настоящий профессионал. И что они играют с огнём. И всё же план Нагель казался далеко не таким простым, как она его представляла. — Я понимаю, каким образом мы получим информацию, — сказал он. — Но что потом?

— Потом помогу я. Мы передадим все сведения третьей стороне — например, независимому адвокату. Он создаст механизм, благодаря которому, если с кем-то из нас что-то случится или мы перестанем регулярно выходить с ним на связь, информация немедленно поступит в прессу. Юристы называют это «условием на случай безвременной смерти».

— По-моему, это называется «шантаж», — заметил Лэнгдон.

— Если выражаться грубо, да. Хотя это совершенно законно.

Кэтрин отступила на шаг. — Вы предлагаете нам шантажировать ЦРУ…

— Считайте это информационным рычагом, мисс Соломон. Угрозы из области разведки — язык, который эти люди понимают. Если они нападут на вас, то сами понесут ущерб. Поэтому они оставят вас в покое.

— И наоборот, — добавил Лэнгдон. — Мы храним их секреты в обмен на неприкосновенность.

— Взаимное гарантированное уничтожение, — сказала Нагель. — Проверенная модель. Если бы она не работала, сверхдержавы ещё в шестидесятые годы обменялись бы ядерными ударами. Но инстинкт самосохранения создаёт равновесие. Мы просто соглашаемся остаться при своих позициях.

Кэтрин всё ещё выглядела настороженной.