Морпех захлопнул дверь как раз в ту секунду, когда к площади подъехала колонна машин УЗСИ, оглашая морозное утро воем сирен.

Дана Данек стояла на тротуаре и смотрела, как посольский лимузин стремительно уезжает. Она не понимала, чем была вызвана нерешительность Лэнгдона, но теперь это уже не имело значения. Оба оказались под надёжным контролем посла, а значит, Дана исполнила долг.

Она уже звонила послу Нагель. Та испытала глубокое облегчение, узнав, что Лэнгдон и Соломон найдены живыми. Теперь, однако, у Даны появились новые сведения — весьма тревожные. Она укрылась в тихом уголке за статуей у здания ратуши и снова набрала номер посла.

— Мэм, нужно сообщить ещё кое-что, — сказала Дана, когда её соединили с Нагель. — Я только что говорила с профессором Лэнгдоном. У него есть основания серьёзно опасаться за жизнь Саши Весны… — Она замолчала, голос перехватило от волнения. — А также… Майкла Харриса.

— Харриса? — В голосе Нагель прозвучало удивление. — Лэнгдон объяснил, почему беспокоится?

Дана уже знала истинную природу «отношений» Майкла с Сашей Весной. С одной стороны, её успокаивало, что эти встречи происходили не по воле Майкла. С другой — она кипела от негодования: как посол могла поставить его в такое положение? Ради всего святого, он атташе по правовым вопросам, а не специально подготовленный полевой агент!

— Мы не успели поговорить, — ответила Дана. — Но он сказал, что они с Сашей собирались встретиться с Майклом у неё в квартире, а потом что-то произошло. Лэнгдон настоятельно просил послать кого-нибудь проверить, что с ними обоими. Он передал мне ключ от квартиры Саши.

— У Лэнгдона был её ключ?

Дана посмотрела на аляповатый брелок Krazy Kitten, который профессор только что вложил ей в руку. — Она настояла, чтобы он взял его — на случай, если понадобится безопасное убежище.

Посол необычно долго молчала. — Хорошо, — произнесла она наконец. — Я немедленно пришлю за тобой Скотта Кербла. Он поедет с тобой к Саше.

Я?! Дана никак не ожидала, что туда отправят лично её, и не могла понять, наказание это или знак доверия. Как бы то ни было, Нагель посылала своего самого надёжного и умелого морпеха-охранника. Судя по всему, посол хотела исключить малейшую возможность того, что сегодня пойдёт наперекосяк что-то ещё.

Несмотря на тёплый воздух, лившийся из вентиляционных решёток лимузина, Кэтрин Соломон всё сильнее пробирал холод, пока она слушала рассказ Роберта о событиях утра.

— Боже мой, Роберт. Даже не знаю, что сказать… — Его рассказ о женщине на мосту, воссоздавшей кошмар Кэтрин, лишил её дара речи.

Когда машина мчалась вдоль реки к посольству, Лэнгдон поделился ещё одним тревожным открытием — причиной своей нерешительности перед посадкой в лимузин.

Эмблема посольства США на борту машины.

Слушая объяснение Лэнгдона, Кэтрин поняла: с ним произошло то, что специалисты по ноэтике называют «отложенной зрительной обработкой». Это нередко случается у обладателей эйдетической памяти. Такая память запечатлевает громадный объём зрительных данных, и мозг не успевает осмыслить их все в момент восприятия. Более того, большинство запечатлённых образов так никогда и не вспоминается, если человек не приложит сознательных усилий, чтобы восстановить увиденное.

Или… если что-то не послужит толчком.

Печать посольства США на двери лимузина пробудила у Лэнгдона воспоминание об утре — открытке с такой же эмблемой, приложенной к огромному букету красных, белых и синих тюльпанов, который посольство прислало им в отель.

— Когда я утром вернулся в наш номер, — объяснил Лэнгдон, — эркерное окно всё ещё было настежь открыто, а посольская открытка валялась на полу. В номере стоял ледяной холод, цветы на подоконнике начали вянуть от ветра. Но когда я закрывал окно, заметил среди стеблей тонкий металлический стержень с прозрачным пластиковым конусом наверху.

Лэнгдон провёл ладонью по тёмным волосам, словно восстанавливая детали в памяти.

— Тогда устройство почти не привлекло моего внимания. Я решил, что это датчик влажности или какая-нибудь безделушка. Но сейчас, после всего случившегося, вспомнил, что видел похожее в Бостонском симфоническом зале: параболический микрофон, подвешенный над оркестром, чтобы улавливать все нюансы музыки.

— Погоди… — пробормотала Кэтрин. — Ты думаешь, в наших цветах была прослушка?!

Лэнгдон кивнул. — Мы с тобой сидели совсем рядом с букетом, когда вчера вечером обсуждали твой кошмар. Другого объяснения нет. Если кто-то услышал, как ты описала…

— Но это же совершенно бессмысленно! — воскликнула она, качая головой. — Зачем собственному посольству нас подслушивать? И даже если они услышали мой сон, с какой стати им понадобилось бы его… воссоздавать?

— Не знаю. Но, чёрт возьми, я непременно спрошу об этом посла, когда мы доберёмся до посольства.

— Мы едем не в посольство, — сказала Кэтрин. — Я слышала, как Дана велела водителю отвезти нас в резиденцию посла.

Лэнгдон удивлённо посмотрел на неё. — Зачем?