Павел находился в самом дальнем конце зала, стоя на витрине и готовясь подняться по приставленной лестнице на балкон. Смотритель его даже не заметил: всё внимание было приковано к столбу дыма над галереей. Он бросился к потайному шкафу и тщетно пытался его открыть.

Я ещё успею убить Лэнгдона, — подумал Павел, начиная подниматься. Око за око.

Следом за первым смотрителем вбежали ещё двое музейных служащих с огнетушителями. Они перекрикивались и пытались открыть скрытую дверцу, не ломая её. Безуспешно. Впрочем, дым, валивший через люк, теперь, похоже, рассеивался так же быстро, как появился.

Павел уже преодолел половину лестницы, когда его заметил другой смотритель. Пожилой мужчина кинулся к нему, ужаснувшись при виде самодельной конструкции из лестницы, поставленной на бесценный музейный экспонат. — Co to sakra děláš?! — закричал он снизу. Какого чёрта ты творишь?!

Павел не обратил на него внимания и продолжил подниматься.

По мере приближения к верху в лёгких уже чувствовался едкий дым. Густое облако собралось прямо над ним, под вершиной сводчатого потолка, но мощные вентиляционные установки только что включились, и воздух быстро очищался.

Добравшись до верхней ступени, Павел заглянул через балконные перила в сторону люка на другом конце зала. Люк оставался распахнутым. Американец хитро придумал с дымом, но скоро его уловка обернётся против него самого. Лэнгдон даже не увидит, как я подойду. Пусть он даже отвяжет дверь и выскочит в библиотеку, Павел будет наверху — идеальная позиция для смертельного выстрела.

Терпение, — наставлял капитан. Терпение окупилось. Павел протянул руку, ухватился за железные перила балкона и приготовился перелезть.

— Лейтенант Павел! — прозвучал от входа в библиотеку властный женский голос. — Немедленно остановитесь!

Стоя на верхней перекладине лестницы, Павел обернулся и оглядел зал, несколько раз моргнув. Он никак не мог осмыслить увиденное. Приближавшееся к нему видение было настолько неожиданным и странным, что он заподозрил: дым и травма головы вызвали галлюцинации.

К нему направлялась элегантная темноволосая красавица — одна из самых потрясающих женщин, каких Павлу доводилось видеть наяву. Она шагала на стройных ногах с уверенностью манекенщицы на подиуме. Она вполне могла бы оказаться одной из фантазий Павла из «Зоны грёз»… если бы не одна маленькая деталь: по обе стороны от неё шли два американских морских пехотинца в парадной синей форме посольской охраны и с пистолетами.

Внутри лестничной ниши Лэнгдон стоял на винтовой площадке над тлеющей кучкой пепла, убеждаясь, что погасла последняя искра.

При поддержке компании Procter & Gamble, — мысленно усмехнулся он, благодарный крошечному флакону антисептика для рук, обнаруженному на дне сумки Кэтрин.

Гель Safeguard содержал восемьдесят процентов спирта. Лэнгдон щедро намазал им титульный лист рукописи Кэтрин, затем свернул его трубкой, чтобы сконцентрировать пары. Вставив трубку в решётку и закрепив вертикально, он с помощью Clutch поджёг фольгу прямо над её отверстием. Как и ожидалось, фольга вспыхнула и почти сразу погасла, зато пары спирта загорелись — и пропитанная гелем бумажная трубка вспыхнула следом.

Дальше всё случилось очень быстро.

Тонкая чешская бумага для принтеров горела быстрее, чем он предполагал. На мгновение Лэнгдон испугался, что совершил ужасную ошибку и поставил под угрозу всю библиотеку. За считаные секунды пламя разбушевалось. Подбрасывая новые страницы, он одновременно вылил остатки воды Кэтрин, а затем швырнул пластиковую бутылку на горящую рукопись. Плавясь, она выбрасывала клубы чёрного дыма.

Лэнгдон редко цитировал Шекспира, но эта едва не случившаяся катастрофа вполне заслуживала слов великого драматурга. Всё хорошо, что хорошо кончается, — успокаивал он себя, понимая, что мог спалить бесценную библиотеку или погибнуть от пули.

Убедившись, что ничего не осталось, Лэнгдон подхватил сумку Кэтрин, заметно полегчавшую без рукописи и воды. Кэтрин уже молча спустилась вниз, потрясённая тем, как на её глазах сгорели страницы книги. Лэнгдон надеялся, что со временем она поймёт: он распорядился их немногими возможностями как мог лучше.

Мы живы.

Спускаясь, Лэнгдон различал за дверцей книжного шкафа несколько голосов. Он надеялся, что среди собравшихся есть охрана музея.

— Мистер Лэнгдон?! — окликнул его через дверь низкий голос с американским акцентом. — Я Морган Дадли, морской пехотинец охраны посольства.

Лэнгдон и Кэтрин ошеломлённо переглянулись. Как быстро.

— Вы можете безопасно выйти, сэр, — сообщил мужчина. — Подтверждаю: угрожавший вам лейтенант УЗСИ сдал оружие, а синее оповещение отменено.

Лэнгдон понятия не имел, что такое «синее оповещение», но появление посольских сотрудников всё равно звучало обнадёживающе по сравнению с УЗСИ.

— Откройте дверь, сэр. — Голос оставался вежливым, но стал твёрже.

Кэтрин немедленно принялась развязывать рукав своего длинного пальто, привязанный к ручке.

— Подожди! — шепнул Лэнгдон, охваченный тревогой. — Это может быть сотрудник УЗСИ, подражающий американцу.