Взбешённый, лейтенант вскочил, направил пистолет на дверцу и спустил курок. Выстрел гулко прогремел в зале. Пуля пробила книжный шкаф и с металлическим лязгом ударила во что-то по ту сторону — возможно, в винтовую лестницу, о которой говорил смотритель.

Павел не услышал звука упавшего тела. На миг ему захотелось всадить в шкаф всю обойму, но он удержался.

Trpělivost, — прошептал призрак капитана. Терпение — тоже оружие.

Павел опустил пистолет.

Если выстрел не заставил музейных смотрителей вбежать сюда, ничто их не заставит. Время работало на Павла, и у него уже созрел план.

В дальнем конце зала к книжному шкафу была приставлена старинная лестница. Она служила для того, чтобы доставать книги с верхних полок первого яруса, и до балкона не дотягивалась.

Взгляд Павла скользнул к прозрачной витрине у противоположной стены. Тяжёлый куб из оргстекла был почти с него ростом и казался пуленепробиваемым — идеальная опора для лестницы. Если подставить её на куб, она достанет до балкона. Тогда Павел сможет взобраться, обойти галерею и напасть с верхнего конца винтовой лестницы.

Trpělivost, — подумал он. Терпение, капитан.

В тесной нише Кэтрин и Лэнгдон скорчились от ужаса. Только что пуля со свистом влетела в помещение и ударилась о металлическую лестницу под ними, выбив яркую искру и разразившись оглушительным звоном.

Минутой раньше, услышав голос Павла и грохот запираемых наружных дверей, Лэнгдон поспешно закрепил длинное пальто Canada Goose Кэтрин на перилах как можно туже. Затем они поднялись до середины винтовой лестницы и остановились на площадке между этажами: оттуда при необходимости можно было бежать и вверх, и вниз. Павел только что дал ясно понять: сначала он стреляет, а потом задаёт вопросы.

Мы заперты в библиотеке вместе с безумцем.

Лэнгдон гадал, окончательно ли травма головы лишила Павла рассудка или у лейтенанта есть официальный приказ применять смертоносную силу. Приказ от кого? После всего, что выяснил Лэнгдон, нельзя было исключать страшную возможность: кто-то поручил Павлу найти рукопись Кэтрин и уничтожить её.

И уничтожить вместе с ней нас.

Лэнгдон понимал: их единственная надежда — как можно скорее связаться с посольством или местной полицией. Но телефонов у них не было, а если звать на помощь, услышит только Павел.

— Ты в порядке? — прошептал Лэнгдон в темноте.

— Совсем нет, — раздался голос Кэтрин. — А ты?

Лэнгдон отыскал её руку и сжал. — Не двигайся. Оставайся на площадке. Я поднимусь и посмотрю, нет ли другого выхода.

В полной темноте он на ощупь преодолел оставшиеся ступени узкой лестницы и упёрся в люк над головой. Осторожно толкнул его: квадратная деревянная крышка слегка приоткрылась на петлях.

В щель хлынул свет. Щурясь, Лэнгдон приподнял крышку и осторожно высунул голову, пока глаза не оказались на уровне пола. Выглянув из-под люка, он осмотрел балкон в поисках выхода — хотя бы окна, через которое можно выбраться на крышу. Ничего. Только стены старинных книг, уходящие вверх, к великолепной потолочной фреске, раскинувшейся сводом над залом.

Лэнгдон полностью откинул крышку и бережно положил её на пол галереи. Поднявшись ещё на ступеньку, он заглянул вниз сквозь балюстраду. В дальнем конце библиотеки виднелся Павел. Он стоял спиной к Лэнгдону, прижавшись лицом к витрине с «Библией дьявола», будто пристально разглядывал экспонат.

Павел совсем не походил на человека, которому сейчас интересен древний кодекс. И тут раздался пронзительный скрежет; витрина сдвинулась на несколько сантиметров. Лэнгдон понял: мускулистый лейтенант не любуется рукописью, а пытается сдвинуть её огромную витрину по полу.

Зачем? Этот куб, должно быть, весит полтонны!

Лэнгдона огорчили глубокие царапины, остававшиеся на великолепном паркете. Но ещё больше его встревожила старинная лестница, лежавшая на полу рядом с витриной. Намерения Павла стали очевидны. Он собирается подняться сюда. Прозрачный куб выглядел достаточно крепким, чтобы выдержать лестницу, а Павлу, судя по всему, хватало сил его двигать. С каждым рывком витрина продвигалась на несколько сантиметров, медленно ползла к стене. Чтобы подвинуть её достаточно близко, требовались время и терпение. И, похоже, у Павла было вдоволь и того и другого.

Если он выгонит нас отсюда, спрятаться будет негде. Из запертой библиотеки не выбраться.

Лэнгдон напряжённо искал выход и, как часто бывало, когда ему требовалось вдохновение, поднял взгляд к небу. Над ним простиралась красочная потолочная фреска; профессор невольно залюбовался сценой: святые иезуиты среди облаков погружены в чтение и письмо — гимн важности знания.

Думай, Роберт.

Он продолжал смотреть на небесный свод и вдруг заметил среди клубящихся нарисованных облаков предмет, явно не вписывающийся в композицию.

Небольшой металлический диск.

Что-то вроде сияющего нимба…