Оправившись от первого удивления, он пожал плечами и пошёл дальше. Неведомое всегда немного пугало, но из лунных животных на человека нападали лишь монстры — самые опасные из всех и единственные, чьё название не было звукоподражательным, — да вусы, мелкие мушки, от укуса которых человек на трое суток впадал в буйное помешательство.

К тому же размеры таинственного зверька, мелькнувшего перед ним быстрой тенью, не внушали особых опасений. Вряд ли существо величиной с кошку могло причинить вред человеку в скафандре, рассчитанном на суровые испытания межпланетного путешествия.

Жа шёл дальше. Один коридор сменялся другим; за круглыми залами попадались тупики, откуда приходилось возвращаться. Устав, он забрался в пузырь в стене: получилась на редкость удобная ниша-сиденье, мягко пружинившая под его тяжестью.

И тут потолок над головой едва заметно задрожал. Жа поднял глаза. Из отверстия на него смотрела чудовищная голова — человеческая или почти человеческая: зеленоватая, с двумя глазами, носом и ртом. Глаза сидели очень глубоко и мерцали двумя искорками на дне огромных пустых глазниц. Нос — вернее, ноздри — представлял собой два круглых отверстия. То же самое можно было сказать о том, что Жа принял за уши. Широкая щель рта словно улыбалась, обнажая множество тонких острых зубов, как у рыбы. Вид был жуткий: настоящий мёртвый череп.

Жа подавил невольный испуг и попытался скрыть его за насмешкой.

— Ну и рожа у тебя, приятель, — сказал он. — Красавцем не назовёшь!

Он протянул руку к зверьку.

— Иди сюда, иди поздоровайся с дядей.

Животное словно поняло его. Выскользнув из укрытия, оно спрыгнуло на пол, и Жа остолбенел. То, что он принимал за голову, оказалось почти всем телом. Под ней было лишь основание высотой в несколько сантиметров. По размеру и очертаниям существо напоминало детский мяч, поставленный на стаканчик для зубной щётки и снабжённый двумя перепончатыми лапами, как у утки.

Зверёк два-три раза по-птичьи подпрыгнул к Жа. Раздались уже знакомые шлепки: «Хлоп! Хлоп!» Остановившись в метре от молодого человека, он произнёс:

— Гор.

Звук вырвался из широко раскрытой глотки, обнажившей белые влажные слизистые оболочки. На пол стекла слюна.

— Гор? — переспросил Жа. — Это, надо полагать, значит «здравствуй»? Ну, здравствуй, здравствуй! Только ближе не подходи, от тебя меня тошнит… Эй, ты!

Жа инстинктивно отдёрнул ногу. Гор перенёс тяжесть на одну лапу, а другую вытянул к нему; нога удлинялась, точно телескопическая трубка. Лапа на конце тонкой вытянутой ноги ощупала колено Жа Беналя. Тот заставил себя не шевелиться: не хотелось терять достоинство. Даже сквозь скафандр это прикосновение вызывало физическое отвращение. Наконец Жа резко встал и быстро зашагал прочь. Из темноты за спиной донеслось шлёпанье гора.

Пройдя метров тридцать, он не выдержал и обернулся.

— Да отстанешь ты наконец?!

Гор перевалился с лапы на лапу.

— Ты хороший пёсик, только убирайся. Не собираешься же ты целый год ходить за мной по пятам? Пошёл, пошёл!

Жа сделал вид, что хочет пнуть его. Гор мгновенно выбросил обе ноги из своего хилого тельца и огромным прыжком отскочил назад. Некоторое время Жа следил за ним издали; в темноте виднелись лишь две искорки глаз.

— Убирайся! — повторил он.

Жа повернулся, сделал два шага и резко остановился. Перед ним стояли ещё три гора. Рука сама метнулась к бедру — и бессильно опустилась. Как жаль, что земное правительство не снабжало осуждённых ничем, кроме холодного оружия!

Он выдвинул клинок из правой скафандровой рукавицы и крепко сжал рукоять полимагнита внутри левой. Направил магнит на ближайшего гора — того оторвало от пола и притянуло к прибору. Жа занёс клинок и злорадно усмехнулся.

— Ага! Что, съел, приятель? В крови у тебя железо, понимаешь? Пусть его ничтожно мало — мне хватит, чтобы сгрести тебя с пяти метров.

Гор не двигался, глядя человеку прямо в глаза. Жа медлил с ударом. Кто знает, не приведёт ли это остальных в ярость? На что эти твари способны в драке? Он понятия не имел. Решив отпустить пленника, Жа разжал рукоять полимагнита и швырнул зверька подальше.

И тут увидел, что коридор до самого конца полон мерцающих глаз.

У него закружилась голова. Он хотел броситься в другую сторону, но ноги словно приросли к полу.

Потом сделал один шаг, второй — механически, навстречу зеленоватой толпе. Он изо всех сил боролся с волей горов. Попытался зажмуриться — напрасно. Какая-то чудовищная сила удерживала веки открытыми. Ещё два шага. Он споткнулся, снова двинулся вперёд и наконец зашагал медленно и ровно, как лунатик.

Сознание оставалось совершенно ясным.

«Мерзавцы! — подумал он. — Они тоже умеют меня ловить. И без всякого полимагнита. Не могу… Не могу управлять мышцами. Голова им больше не хозяин».

Горы кишели вокруг. Время от времени один из них останавливался и быстро подпрыгивал на месте четыре раза: «Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!» — а потом снова пускался следом.