Жа быстро отрегулировал охладитель скафандра и превратил огонь в ослепительный фейерверк. Во все стороны полетели снопы искр. Ударами рук и ног он разбрасывал по залу горящие головни и раскалённые угли. Ещё! Ещё! Обезумев от ненависти и жажды жить, он не давал горам опомниться. Они метались в пламени, словно бесы. Некоторые корчились на полу. Большинство бежало в коридоры, карабкаясь друг на друга.

Когда зал почти опустел, Жа выскочил из костра и огромными шагами помчался к одному из выходов.

При его приближении несколько горов юркнули в боковые отверстия. Он не стал раздумывать, куда бежать. Важно было одно: оказаться как можно дальше от проклятого зала.

ГЛАВА VIII

Он долго бежал по запутанному лабиринту дорог и наконец остановился на карнизе над пропастью. Наклонился, заглянул вниз. В двухстах метрах под ним дно провала состояло всё из той же губчатой массы. Тому, кто без вреда для себя свалился с высоты в несколько сотен километров, такое падение не страшно. А горы могли появиться в любую минуту.

Жа прыгнул, пробил дно пропасти и погрузился в губчатую толщу метров на двадцать. Было такое чувство, будто он вернулся домой и лёг в привычную постель. Он позволил себе душ из детергента, чтобы смыть липкий пот страха, покрывавший кожу под скафандром, проглотил две сверхконцентрированные питательные таблетки и дважды жадно припал к трубке с дринилом.

Яйцевидный пузырь, где он устроился, наполовину заполнился грязной водой после душа. Для человека в скафандре это не имело никакого значения, и всё-таки Жа стало не по себе: казалось, он задыхается.

«Спущу-ка воду из ванны», — решил он.

Ударом кулака пробил дно пузыря, и жидкость вытекла, как из ванны.

«Очень удобно», — с улыбкой подумал Жа, укладываясь поудобнее.

Он погасил прожектор и закрыл глаза.

Издалека донеслось «Гор!», и его передёрнуло.

— Ищите, ищите, барашки, — проворчал он, поворачиваясь на бок.

Но тут же послышалось: «Хлоп!» Потом ещё раз. Потом сразу несколько ударов. Вскоре поверхность забарабанила под настоящим градом падающих тел. Жа понял: горы прыгают следом.

Он зажёг прожектор, тотчас услышал вопли и слишком поздно осознал свою ошибку. Свет, должно быть, проникал довольно далеко сквозь полупрозрачные пузыри и указывал преследователям путь. Ещё с дороги-карниза они наверняка заметили смутное свечение на дне пропасти и возобновили погоню. Теперь они, надо думать, решили больше не терять самообладания.

Уже совсем близко лопались пузыри — точно воздушные шарики. Жа не стал медлить. Широко распорол дно своего убежища и провалился на три пузыря ниже.

Полости здесь тесно примыкали друг к другу. Каждую ячейку отделяла от соседней тонкая перепонка, и вся толща походила на гигантскую мыльную пену. Жа снова и снова рассекал дно, уходя от опасности последовательными падениями — по пять метров за раз. В этом бегстве тяжесть давала ему преимущество перед горами.

Он собрался опуститься ещё ниже, но рука с клинком замерла на полпути. Происходило что-то странное: вокруг разливался слабый свет. Послышалось несколько криков «Гор!» — совсем близко, но на этот раз снизу. Жа немного выждал и решился прорезать крохотное отверстие в стенке, чтобы заглянуть в нижний пузырь. Тот был пуст. Он осторожно спустился туда и сделал ещё одну узкую щель.

Теперь он увидел, что висит над залом, похожим на тот, из которого выбрался с таким трудом. Внизу вокруг костра собрались другие горы.

Но окраска у них была иная. Эти существа были чуть крупнее прежних и белы как снег.

Жа содрогнулся при мысли, что мог пробить потолок и вновь оказаться в том же кошмаре. От новой опасности его отделяла лишь хрупкая перепонка. Он медленно встал, намереваясь пробраться обратно наверх, но по неосторожности наступил тяжёлой подошвой на прорезь. Нога ушла вниз по самое бедро. Пока Жа барахтался, материал ещё держал, потом разрыв пополз дальше.

Снизу взвились крики белых горов. Жа повис над огромным костром, раскачиваясь и вертясь, словно кукла.

Он изо всех сил сжимал в объятиях ещё не оторвавшиеся лоскуты. Посмотрел вниз — на него были обращены сотни пастей.

Решив поставить всё на карту, он разжал руки и рухнул в огонь. Приём, однажды спасший его, сработал снова: Жа принялся разбрасывать по залу груды раскалённых углей. Белые горы бросились врассыпную.

Он вышел из костра и быстро направился к туннелю — но внезапно застыл.

Все выходы плотно перекрывали белые горы. Они смотрели ему прямо в глаза. Несколько зелёных горов, похоже, объясняли им, что делать: лапы выстукивали по полу сложный ритм.

«У этой мерзости есть что-то вроде азбуки Морзе, — понял Жа. — И белые, кажется, усвоили, что нельзя выходить из себя».

Он попытался отступить к огню. Напрасно. Принялся ругать горов. Те слегка оскалились, но взгляда не отвели. В глубине чёрных глазниц искорки горели ненавистью.

— Они хотят… Они хотят, чтобы… — прошептал Жа.