Его удивляло, что он никогда не слышал об этой лунной диковине. Впрочем, он, вероятно, попал в малоисследованную область. Ведь даже Земля, которую люди тысячелетиями исходили вдоль и поперёк, порой ещё преподносила сюрпризы — несмотря на высокий уровень цивилизации и могущественную технику.

Он продолжал рубить широкими, размеренными взмахами. Уже некоторое время Жа замечал, что пузыри становятся крупнее. Попадались даже огромные — по два-три метра в поперечнике. Сначала он обрадовался: теперь дело пойдёт быстрее. Но вскоре понял свою ошибку. Большие полости избавляли от необходимости прорубать дорогу, зато вдесятеро затрудняли подъём. Упругие стенки не давали надёжно ухватиться: любой выступ ускользал из-под пальцев, и эти странные пещеры приходилось обходить. Вскоре Жа окончательно потерял след прохода, пробитого при падении. Он заблудился в этом безумном лабиринте.

На грани отчаяния он принялся яростно кромсать всё перед собой. Но клинок ударился обо что-то твёрдое и переломился. Жа замер; сердце колотилось. Выдвинув из рукавицы запасной клинок, он осторожно ощупал преграду и стал расчищать вокруг неё пространство. Показалось нечто вроде каменной платформы. Жа попробовал обойти её. Добрый час он рыл узкий разведочный ход вдоль этого потолка, потом передумал и повернул влево. Не успел он продвинуться и на три метра, как добрался до края. Оказалось, это всего лишь плита толщиной сантиметров десять.

Жа обогнул её, подтянулся наверх и встал на твёрдый пол громадного зала. Стены были изрешечены пузырями поменьше: ложи, ячейки, ниши громоздились одна над другой на высоту тридцати метров. От этого зрелища его замутило. Казалось, на Луне всё было обречено принимать форму кривой, шара, круга, эллипса. Хотелось дать глазам отдохнуть на чём-нибудь прямом, плоском, угловатом. Жа посмотрел под ноги.

Он слегка подпрыгнул, проверяя прочность пола. Вся площадка качнулась на упругом основании. И всё-таки это было лучше: после долгих часов барахтанья в зефирной массе он словно выбрался на подвесной мост.

Медленно обойдя зал, Жа обнаружил несколько коридоров с таким же полом. Они лучами расходились во все стороны.

«Ну наконец-то! — подумал он. — Пусть здесь пусто, но место-то обустроено людьми. Пойду куда глаза глядят — рано или поздно кого-нибудь встречу».

Он выбрал коридор и бодро зашагал вперёд. При каждом шаге странные мостки слегка покачивались. За свою жизнь он теперь не особенно тревожился: еды хватит на полгода, питья — тоже, если, конечно, не испортится эндиометр — индикатор автономности скафандра. Атомная батарея рассчитана на двадцать лет. Все эти двадцать лет у него будет собственный источник тока для генератора кислорода, прожектора и полимагнита. Впрочем, прозябать на Луне двадцать лет он вовсе не собирался. Впервые почти за неделю на душе стало более или менее спокойно, и мысли наконец обратились к обычным житейским заботам. Жа почувствовал, до чего же он грязен.

Он нажал кнопку на груди и, не прерывая ходьбы, с наслаждением подставил тело тысячам тончайших струек детергента: они хлестали кожу с головы до ног. Грязная жидкость с шипением вытекала из двух клапанов у щиколоток.

Внезапно Жа остановился как вкопанный и выключил душ. Он что-то услышал. Слегка потёр наушники, наклонил голову, прислушался. Тишина.

— Здесь кто-нибудь есть? — крикнул он и стал ждать.

Он уже собирался повторить вопрос, когда совсем близко, за спиной, чей-то голос произнёс нечто вроде:

— Гор!

Жа резко обернулся. Луч прожектора скользнул по тысячам пузырей в стенах туннеля. Никого!

— Эй! Здесь кто-нибудь есть?

Молчание. Потом снова:

— Гор!

На этот раз слева. Жа крутанулся на месте и успел заметить, как что-то прыгнуло в пузырь и исчезло. Он бросился туда, сунул руку в отверстие, но за ним тянулся ход шириной сантиметров пятьдесят. Существо было уже далеко. До Жа донеслись затихающие шлепки: «Хлоп! Хлоп!» — словно мокрой тряпкой били по стене. Упругий край отверстия ещё слегка подрагивал.

Жа перебрал в памяти все прочитанные описания лунных животных. Расс? Нет! Расса он узнал бы сразу. Ещё ребёнком он каждую неделю ходил с матерью в зоопарк смотреть на них в стеклянных клетках. Рассы красные, куда крупнее и, главное, немы как рыбы. В такой узкий ход расс ни за что не протиснулся бы. Слоп? Тоже нет.

Названия лунных животных были незамысловаты и строились на звукоподражании. Животное называли по его обычному крику или характерному звуку. Слопы — длинные розовые змеи с синими пятнами — получили имя благодаря звуку, с которым выбрасывали язык: тот мгновенно разворачивался, как бумажный язычок игрушечной дудочки. Рассы — благодаря особому шороху осыпающегося гравия. Они сгребали его в кислородные заводи, чтобы при спаде газа поднять его уровень до своих нор. Но о горах Жа никогда не слышал.

ГЛАВА VII