— Как вы можете быть так уверены?

— Я в себе уверена, Ваше превосходительство.

Его превосходительство улыбнулся.

— Особенно в своих чарах.

Он продолжал, и глаза его заблестели:

— Когда это дело закончится, я возьму тебя в жёны. Надоели мне эти дурочки, одна за другой сменявшие друг друга у меня дома. А теперь ступай!

Нира вспыхнула от гнева и направилась к двери. Но её реакция, судя по всему, чрезвычайно развеселила Его превосходительство.

У самого выхода она обернулась.

— Ваше превосходительство, — сухо, но почтительно сказала она, — если это возможно, я хотела бы ознакомиться с карточкой Беналя.

— Попросите моего секретаря, красавица-рабыня.

Нира сердито повернулась и прошла в кабинет секретаря. Из внутренней связи донёсся голос Его превосходительства:

— Дайте Нире Слид ознакомиться с секретной карточкой Жа Беналя. Она должна знать его досконально.

— Слушаюсь, Ваше превосходительство, — ответил секретарь.

Он подозвал Ниру и отвёл в маленькую комнату с экраном. Наклонившись к микрофону, распорядился:

— Выведите карточку C.S.177!

Экран почти сразу засветился, и текст медленно поплыл по нему:

«C.S.177, Жа Беналь, прибыл 27.3.3692. Прошёл испытание 13.4.3692; пятьдесят пять лет. Родился в Сталеве, Африка. В сорок три года стал преподавателем естественно-научного факультета Сталева. Блестящий математик…»

Нира смотрела на экран, ничего не видя: она и так знала наизусть всё, что ей собирались сообщить. Она ломала голову, как раздобыть карточки Кама и Тероля, о которых просил Жа. Тут заговорил секретарь:

— Простите, у меня дела, а карточка у вас особенно длинная. Оставлю вас одну. Если понадобится перечитать текст, закажите его так, как вы видели.

Он наклонился к микрофону и сказал:

— Выполняйте распоряжения гражданки Ниры Слид.

Затем вышел.

Нира радостно перевела дух. Сердце бешено колотилось, когда она бросилась к справочникам искать регистрационные номера Кама и Тероля. Но карточки были рассортированы по номерам, а не по фамилиям. Она отчаянно листала реестр, пока экран уже в пятый раз повторял её собственную биографию. Наконец удача улыбнулась ей: она нашла профессора Кама.

Нира подошла к микрофону.

— Достаточно по карточке C.S.177! — оборвала она запись. — Выведите карточку A.A.32.

Экран тут же погас и снова засветился через две минуты. По нему побежали строки:

«A.A.32, Бор Кам, прибыл 7.2.3570. Прошёл испытание 23.2.3570. Возраст: сто пятьдесят два года. Родился во Фризе, Северная Америка. Врач-кардиолог. Приговорён к высшей мере наказания за практику эвтаназии…»

В этот миг Нира, кажется, услышала чьи-то шаги. Она быстро сказала в микрофон:

— Остановите! Спасибо.

Экран погас как раз в ту минуту, когда вернулся секретарь.

— Что вы делаете? — спросил он. — Вы здесь уже полчаса.

— Я не очень доверяю своей памяти, — ответила Нира. — Решила всё выучить наизусть.

Вечером Нира рассказала Жа, что её миссия удалась лишь наполовину.

— Попробую вернуться и разыскать регистрационный номер Тероля, — сказала она.

— Нет, — возразил Жа. — Это слишком опасно. Не волнуйся, пока нам хватит Кама.

Он задумался.

— Приговорён за эвтаназию… — произнёс он. — Его давно следовало реабилитировать. На Земле уже лет семьдесят как эвтаназия стала обычным делом. Он был не преступником, а первопроходцем. К тому же его давно должны были помиловать — срок ссылки у него огромный. В каком году его осудили?

— В три тысячи пятьсот семидесятом.

— Сто двадцать два года в ссылке! — медленно проговорил Жа.

— Почему тебя так заинтересовал Кам?

— Я хочу сделать его союзником.

— Думаешь, он согласится?

— Этот старик, которому сто пятьдесят два года, показался мне рассудительным человеком и противником насилия. Не думаю, что официальная пропаганда на него действует. Он видел, как она зарождалась, и едва ли верит ей. Он один из первых соратников Прародителя. Знал его в героическую эпоху, когда тот ещё не был окружён ореолом величия. Как и мы, Кам, вероятно, считает его сильной личностью, ослеплённой обидой — скажем прямо, помешанной.

— Ты так думаешь?

— Уверен. Каждый раз, когда все склоняют головы при имени Прародителя, он делает то же, что остальные. Но я не раз замечал, как при этом его лицо перекашивалось от досады.

— А Тероль?

— Жаль, что ты не смогла прочесть его карточку. Но он друг Кама, и мне кажется, взгляды у них схожие. Позже выясним, ошибаюсь ли я…

Он замолчал.

— Нира, что с тобой?

Нира вздрогнула и густо покраснела.

— Я не всё тебе рассказала, — прошептала она. — Его превосходительство хочет меня.

Жа сузил веки. Глаза у него заблестели, как у волка.

— Рассказывай.